Ambrosius

Амвросий Медиоланский

(340-397 гг.)

 

 

 

 

ЖИЗНЬ И ТВОРЕНИЯ

Никитин В.А.

Амвросий - светильник единой Церкви

НАЧАЛО ПУТИ

Святитель Амвросий, епископ Медиоланский, родился около 333-334 гг. предположительно, на берегах Мозеля в городе Тревире (ныне г. Трир, Германия).

В Тревире находилась в то время резиденция наместников Галлии - одной из провинций Римской империи. По мнению исследователей, родиной святителя могут быть также города Арль или Лион.

Амвросий был третьим ребенком в знатной и богатой аристократической семье. Отец будущего святителя, тоже Амвросий, много лет занимал одну из высших должностей в префектуре; вероятно и то, что он сам являлся римским наместником (преторианским префектом) Галлии. Есть основания предполагать, что родители его приняли христианство в те годы, когда в Тревире пребывал в ссылке св. Афанасий Александрийский (335337 гг.). К тому времени здесь уже существовала многочисленная христианская община. Двоюродная сестра Амвросия св. мученица Сотерия (Соферида), дева Римская (память 17 октября по Юлианскому и 10 февраля по Григорианскому календарю) пострадала за веру в 304 г., в последний год тиранического правления императора Диоклетиана.

Согласно благочестивой легенде, будущему святителю уже с детства сопутствовали чудесные предзнаменования его великого будущего. Биограф святителя Павлин (Раи-lino) рассказывает в “Жизни Амвросия” следующий эпизод. Однажды, когда Амвросий спал в саду, на его колыбель с цветущего дерева слетел пчелиный рой. Испуганная нянька-рабыня позвала на помощь господ, и те с удивлением увидели нечто невообразимое: пчелы покрыли безмятежное лицо спящего младенца, не причиняя ему никакого вреда; они мирно улетели после того, как оставили на устах у него сладкий мед (символ красноречия). Когда пчелы исчезли, отец Амвросия воскликнул: "Нечто великое суждено моему сыну!.." (61, с. 3).

Его словам суждено было оправдаться, но в ином, более угодном Богу плане: по милости Божией, этот аллегорический эпизод стал прологом к подвижнической жизни великого христианского святителя.

Будущий святитель осиротел в отрочестве. После смерти отца, предположительно в 352 г., семья Амвросия переселилась в Рим.

Его сестра Марцеллина приняла монашество и вместе с матерью сумела достойно позаботиться о христианском воспитании братьев. Выдающийся римский катехизатор Симплиций, использовавший в подготовительных беседах сократовские приемы, полюбил Амвросия как родного сына и оказал на него самое благотворное влияние. До конца дней Амвросий сохранил о нем благодарную память и не переставал называть его своим отцом.

Епископ Римский св. Дамас I (366-384 гг.), узнав о благочестивой и примерной жизни семейства Амвросия, не раз посещал их. В жизнеописании Амвросия упомянут связанный с этим легендарный случай из его детства. Когда в родительский дом являлся св. Дамас, домочадцы обыкновенно подходили под благословение и целовали ему руку. Отроку Амвросию понравился этот обычай, и он каждый раз после ухода Папы подходил к домашним и подставлял им свою руку со словами: "Целуйте! Это так нужно. Разве вы не знаете, что я тоже буду епископом?" (61, с. 4). Эти слова, по мнению дееписателя Амвросия, были внушены ему Духом Божиим, Который готовил его для пастырства.

Подобную атмосферу легко представить, если вспомнить, что в те годы в Западной Римской империи начинался расцвет монашеской жизни, о чем сохранилось свидетельство блаженного Иеронима около 365 г.

В Вечном городе прошли отрочество и юность Амвросия. Здесь Амвросий и его брат Сатир получили превосходное по тем временам гуманитарное образование, первоначально в домашних условиях. Затем они окончили одну из лучших римских школ (любимым классиком Амвросия был Цицерон). Их дом был похож на монастырь среди многолюдной, шумной, блиставшей богатством столицы, которая в то время была ареной ожесточенной борьбы язычества с христианством. В Риме 17 июля 362 г. Амвросий познакомился с новым указом о школе императора Юлиана Отступника (331363 гг.), провозгласившего открытую борьбу с христианством.

В студенческие годы Амвросий, по-видимому, не избежал обычных юношеских увлечений, о чем косвенным образом свидетельствуют фрагменты его сочинений. В проповеди "О воспитании девственниц", например, он пишет: "Но ты, мужчина, говоришь, что для тебя женщина искушение. Это верно, и если женщина прекрасна, то искушение еще больше". Так или иначе, но арианин Палладий упрекал Амвросия в юношеском беспутстве. Бесспорно, однако, что благочестивое семейное воспитание сохранило Амвросия от многих крайностей.

Курс наук (грамматика-риторика-юриспруденция) Амвросий успешно завершил около 370 г., после чего стал подвизаться в роли адвоката в префектуре претория в г. Сирмий (ныне г. Хорватска-Митровица в Югославии). Своим блестящим красноречием Амвросий уже тогда обратил на себя внимание. В своих многочисленных сочинениях (см., например, “De officiis ministeriorum”) он обнаруживает превосходное знание греческих и римских авторов: Гомера, Софокла, Эврипида, Ксенофонта, Вергилия, Тацита, Платона, Сенеки, Саллюстия и других писателей и философов. С идеями некоторых из них, в частности, с трудами Софокла и Эврипида, Амвросий был, по всей вероятности, знаком через посредство Цицерона и Филона Александрийского. О влиянии Филона на Амвросия пишет С.Н. Трубецкой . Впоследствии Амвросий подвергнет наследие языческих мыслителей резкой, порой несправедливой критике.

Особо надо сказать об увлечении Амвросия музыкой. Он превосходно знал музыкальную терминологию и, судя по всему, получил специальное музыкальное образование, благодаря которому сумел впоследствии усовершенствовать христианскую литургику.

В качестве талантливого и многообещающего, а самое главное, честного адвоката, борца за справедливость, Амвросий обратил на себя внимание высоких патронов — наместника (префекта) Италии и эпарха Римского Проба (который был христианином) и сенатора язычника Симмаха.

Проб приблизил Амвросия к себе и дал ему должность советника. Перед будущим епископом, привилегированным отпрыском знатной семьи, открывались самые широкие возможности для гражданской карьеры. Этому в немалой степени содействовали и его личные достоинства, в частности, административные и юридические способности, ревностное исполнение должностных обязанностей.

Через некоторое время префект Проб рекомендовал Амвросия императору Валентиниану I (364-375 гг.). В 373 г. император назначил Амвросия на освободившееся место наместника (консульского префекта или консулярия) двух провинций северной Италии - Лигурии и Эмилии (совр. Пьемонт и Ломбардия). Центром этих провинций был Медиолан (Милан) — место императорской резиденции (со времени императора Диоклетиана) и второй по значению в то время (после Рима) город Западной Римской империи. Отсюда в 313 г. император Константин Великий возвестил свой знаменитый эдикт о веротерпимости (“Миланский эдикт”).

Таким образом, Амвросий к 35 годам прошел путь от адвоката до губернатора; в соответствии с высокой должностью, он стал членом римского сената и получил титул светлейшего (третий в то время чин в гражданской иерархии). Девизом Амвросия на новом месте службы были напутственные слова его покровителя Проба: "Иди и поступай не как судья, а как епископ". Эти слова оказались поистине пророческими.

Честность, справедливость и ревность о правде Божией снискали губернатору Амвросию любовь и признание в народе, высокий духовный авторитет у жителей Медиолана. Между тем, в этом городе заметно обострилась борьба между ортодоксальными христианами, исповедовавшими Никейский Символ веры, и арианами. Ересь Ария фактически была компромиссом с язычеством, поскольку ариане не считали Иисуса Христа единосущим с Богом-Отцом. Вот почему императоры, власть которых в силу исторической инерции была связана с многовековой языческой традицией, имели склонность покровительствовать арианам. Нередко дело доходило даже до смещения неугодных властям православных епископов.

ИЗБРАНИЕ ЕПИСКОПОМ

Архиерейскую кафедру в Медиолане некоторое время занимал арианин Авксентий. После кончины Авксентия в 374 г. вопрос о его преемнике вызвал сильную распрю между православными и арианами: каждая сторона, естественно, хотела избрать своего ставленника. Наконец, клир и народ собрался в храме для избрания нового архиерея. Градоначальник Амвросий отправился туда же, чтобы обеспечить поддержание порядка. Желая предотвратить столкновения между арианами и православными, он обратился с призывом к спокойствию. Когда он говорил с амвона, внезапно из толпы послышался детский возглас: "Амвросий — епископ!" Возглас был подхвачен народом, а глас народа -Божий глас. Существование этой пословицы, вероятно, предопределило дальнейший ход событий: в словах ребенка усмотрели знамение свыше. К тому же такой поворот событий устраивал явное большинство собравшихся.

Сорокалетний Амвросий в это время был еще не крещен, пребывая в числе оглашенных. Надо сказать, что в тогдашнем сановном обществе влияние язычества поддерживалось своеобразными аргументами: было принято считать, что исполнение государственных обязанностей едва ли совместимо с соблюдением крещальных обетов; детей приносили в храм для совершения над ними обряда оглашения, но само крещение обычно откладывалось до вступления в сознательный возраст. И зачастую чиновники, остававшиеся на государственной службе, до самых преклонных лет оставались оглашенными (катеху менами).

Не будучи крещеным, то есть, не являясь формально христианином, Амвросий считал себя недостойным занять кафедру епископа. Поэтому вначале он воспротивился своему высокому жребию: Амвросий даже пытался себя оговорить и пробовал бежать из Медиолана, но безуспешно. В конце концов, ему ничего не осталось, как внять общим уговорам. Тем более, что дело дошло до императора Валентиниана I, распоряжения которого Амвросий не мог игнорировать. По-видимому, он осознал также, что Промысл Божий через такое избрание дает ему ответственную и уникальную возможность верой и правдой послужить не только государству, но и Церкви, содействуя усилению ее всестороннего влияния на жизнь общества.

Препятствия к епископскому служению были быстро преодолены: Амвросий принял святое крещение в воскресенье 30 ноября 374 г. и за семь дней прошел все необходимые ступени церковной иерархии. После рукоположения в иереи, он был хиротонисан в сан епископа Медиоланского в следующее воскресенье, 7 декабря, по всей вероятности, епископом Верчельским Лимением.

Сохранилось поздравительное к новоизбранному Амвросию письмо святителя Василия Великого, епископа Кесарийского (избранного епископом в том же 370 г.), в котором он благодарит Бога за то, что Он избрал архипастырем Церкви "человека опытного в управлении, выдающегося по своей мудрости, знатного по происхождению, известного во всем мире силой красноречия" (PG 32, 709; цит. по 123, с. 85).

Брат Амвросия Сатир (378) пожертвовал своей карьерой из любви к брату и, оставив свою высокую должность (он также был губернатором одной из провинций), переехал в Милан. Он принял на себя управление домом епископа, освободив Амвросия от многих рутинных обязанностей. Эта помощь была относительно недолгой, но чрезвычайно важной для Амвросия.

АРХИПАСТЫРСКОЕ СЛУЖЕНИЕ. ОТНОШЕНИЕ К ГОСУДАРСТВУ

Новый архиерей тотчас пожертвовал Церкви все свое огромное богатство — "все золото и серебро... и даже поместья" ("aurum опте atque argentum... praedia etiam" б1, с. 38); а оставшуюся часть имущества раздал нищим, сиротам и вдовам. "Пример, который Амвросий дал своим поступком, — подчеркивает современный итальянский исследователь Анджело Пареди, - стоил несравненно больше, чем множество красивых речей. Согласившись принять избрание жителей Милана, он решил быть подлинным христианином, более того, примером для христиан" (123, с.83).

С момента избрания на епископскую кафедру и до конца своих дней святитель Амвросий строго соблюдал обет нестяжательства, был верен иноческой аскезе и вел самый строгий подвижнический образ жизни. Он имел обыкновение бодрствовать по ночам, насколько это возможно, посвящая ночные часы молитве и Богомыслию. Отрешенность от земного, суровое воздержание и ежедневный пост, долгие молитвенные бдения и ученые труды Амвросий сумел харизматически сочетать со служением миру и ближним, с призванием духовника и служением архипастыря, с деятельностью богослова и проповедника. В одном из писем 379 г. к некоему Констанцию (по всей вероятности, епископу Клатерны), Амвросий так наставляет его в пастырской деятельности: "Мы всегда перед лицом Судии, обмануть Которого не в силах никто... Богатства этого мира должны служить нам для того, чтобы спасти душу, а не для того, чтобы потерять ее. Ты, епископ, должен быть образцом для всех" (30, II, с. 10-11; с. 27-28).

Амвросий и был таким образцом для всех. Он вполне оправдал оказанное ему доверие, снискав глубочайшее уважение и любовь не только у верующего народа, но и у императора.

Валентиниан I относился к нему с доверием и благожелательной терпимостью. Амвросий не раз указывал кесарю на несправедливости, происходившие в судах. "Исправляй погрешности наши, как тому научает Божественный закон и врачуй неправды душ наших", - отвечал ему император.

Преемник Валентиниана I Грациан (375383 гг.), также относился к Амвросию с должным почтением. Внимая советам святителя, он издал несколько указов, способствовавших утверждению христианства в империи. В частности, в 379 г. император Грациан постановил, что ересям надлежит положить конец.

Председательствуя на церковном Соборе в Аквилее (в сентябре 381 г.), епископ Амвросий не только осудил двух арианских епископов, но и добился отлучения их от Церкви, действуя согласно с Папой св. Дамасом I (366-384 гг.).

Получив от Амвросия Изложение православной веры, император Грациан по настоянию святителя убрал из зала римского сената жертвенник богини Победы (Виктории), перед которым давались языческие клятвы. Язычники в лице своего знаменитого оратора Симмаха, римского сенатора, потребовали в 382 г. водворить статую на прежнее место. Но император Грациан внял убедительным доводам Амвросия и отказал в этом иске. В том же году он повелел отписать в казну средства, ежегодно расходовавшиеся на языческие празднества, а также секвестровал земли жрецов.

Столь сильное влияние Амвросия на императора во многом объясняется его благодатными дарованиями, в особенности, даром чудотворения. Известно, например, что в том же 382 г., находясь в Риме, св. Амвросий исцелил от паралича знатную матрону в ее доме на Трастевере: болящая исцелилась, прикоснувшись к одеждам святителя во время евхаристической молитвы.

С матерью императора Юстиной, которая разделяла заблуждения ариан, у Амвросия, однако, возник конфликт. Особенно невзлюбила Юстина Амвросия после того, как тот помешал назначить на вакантное место в город Сирмий арианского епископа, ее ставленника.

В отместку Амвросию Юстина в 38S г. распорядилась отдать арианам главную базилику Медиолана (она была построена св. Амвросием на месте языческого чтилища Эскулапа и первоначально освящена им во имя св. мучеников Хрисанфа и Дарии, а затем во имя св. мучеников Гервасия и Протасия, мощи которых были в 380 г. чудесно обретены Амвросием; - см. 132, с. 98). Святитель Амвросий решительно этому воспротивился: "Я готов отдать императору всё, что принадлежит мне и положить за него самую жизнь, но я не могу дать того, что принадлежит Богу. Храм Бога не может быть оставлен Его священником", - отвечал он.

Верные Церкви христиане во главе с Амвросием в течение трех дней выдерживали в соборе настоящую осаду, распевая псалмы. Когда воины ворвались в храм и увидели святителя, продолжавшего спокойно совершать богослужение, они упали к ногам Амвросия и объявили, что пришли сюда молиться, а не сражаться.

В январе следующего, 386 г. Юстина добилась от императора издания указа, который предоставлял арианам полную свободу религиозных собраний в храмах, а за всякое им противодействие угрожал смертной казнью. Святитель Амвросий назвал этот указ "кровавым эдиктом" и вновь отверг распоряжение передать миланскую базилику еретикам. Он отказался также выполнить приказ Юстины покинуть Милан. Чтобы предотвратить возможную расправу властей с горячо любимым епископом, народ ради его безопасности неотлучно находился с ним в базилике.

Святитель Амвросий назидал верующих своими поучениями, вместе с ними молился и воспевал молитвословия. Вот тогда-то он и устроил в храме попеременное (антифонное) пение, которое вскоре широко распространилось в Церкви и стало употребляться повсеместно.

Отстаивание независимости Церкви от государства и защита ее автономных прав перед лицом светской власти — всё это продолжало и далее оставаться важным аспектом в деятельности святителя Амвросия. Ему удалось начать и завершить в Медиолане строительство двух больших базилик — Амвросианской (о которой сказано выше) и Апостольской (ныне храм св. Назария Римлянина, память 14 октября).

Не только духовная высота, но и незаурядные административно-дипломатические способности, принципиальность, твердость и мужество помогли ему достичь значительного влияния на религиозную политику императоров. Для истории IV столетия важным документальным источником является переписка святителя Амвросия, датируемая широким интервалом 379—396 гг. Она дает чрезвычайно интересные сведения об эпохе. Особенно ценно письмо, в котором святитель налагал епитимию на императора Феодосия I (379-395 гг.).

По вине императора, отомстившего восставшим подданным за убийство своего военачальника в Фессалониках, погибло множество людей в местном цирке. Исполненный пастырского дерзновения, святитель написал императору негодующее письмо. Он не допустил императора в храм, предложив ему публично покаяться, и наложил на него епитимию. Феодосии подчинился. Восемь месяцев он не присутствовал на богослужениях в храме, пребывая вместе с кающимися, и лишь затем, после публичного покаяния (на Рождество 390 года) был принят Амвросием в церковное общение. Для святителя не было различия между царем и простолюдином. И даже освободив Феодосия от епитимий, святитель не допустил императора причащаться вместе с духовенством: когда император за богослужением в кафедральном соборе Милана хотел занять привычное место в алтаре, Амвросий велел ему выйти и заставил стоять вместе со всей паствой. До того времени кесарь в воображении подданных казался существом высшего порядка, стоявшим над любыми законами. Позиция Амвросия, далеко выходящая за пределы привычного, сильно повлияла на изменение таких представлений. По образному сравнению современного исследователя, "в воображении народа образ Амвросия обретал масштабы Иоанна Крестителя перед Иродом, пророка Нафана, обличающего Давида" (123, с. 237).

Святитель сумел настоять и на том, чтобы император Феодосий I издал указ, воспрещавший исполнять смерт-. ный приговор в течение тридцати дней после осуждения, -во избежание судебных ошибок. И в других случаях святитель Амвросий неизменно напоминал императорам, что они, как и прочие христиане, обязаны признавать непререкаемое главенство Церкви в вопросах религии и нравственности.

Письмо Амвросия к Квинту Аврелию Симмаху (который был консулом), также является историческим документом первостепенного значения. Остановимся на нем подробнее. В 384 г. Симмах вручил императору Валентиниану II записку от имени “языческого лобби” в сенате, требуя реабилитации богов из римского пантеона. Кредо языческой партии он вложил в уста самой богини-патронессы Рима: "Я хочу жить по моим обычаям, ибо я свободна. Этот культ [языческий] покорил моей власти весь земной шар, эти святыни заставили удалиться Ганнибала от моих стен, галлов — из Капитолия... Мы смотрим на те же звезды, над нами то же небо, тот же мир окружает нас. Разве так важно, на каких путях каждый ищет истину. Тайна слишком велика, чтобы к ней могла вести одна дорога". Эти взволнованные слова, которые вызывают невольное сочувствие, запомнились Данте и Кола ди Риенцо; они произвели сильное впечатление на современников Амвросия.

Амвросий счел своим пастырским долгом ответить. "Истина, которую язычники ищут ощупью, — подчеркнул он, - ясно возвещена Откровением. Идолы и суеверные обычаи язычников давно осмеяны их же философами. Симмах и подобные ему требует возвращения денежного содержания весталкам потому, что не верят: в мире существует бесплатная невинность" (“Против Симмаха”).

Известная работа святителя “Об обязанностях священнослужителей” свидетельствует о глубоком осознании им пастырского долга; в ней содержатся указания не только по ведению церковной службы, но и нравственные наставления служителям Церкви, которые не должны забывать о евангельской заповеди: "отдавайте кесарево кесарю, а Божие Богу". Замечательно, что эти слова Спасителя приводят слово в слово три евангелиста: Матфей (22, 2), Марк (12, 17) и Лука (20, 25). Главная обязанность священнослужителя — поддерживать христианскую любовь в сердцах пасомых, которая и является знамением подлинной веры. Эта мысль неоднократно подчеркивается святителем Амвросием: "Лучше сохранить живые чаши душ, чем чаши из металла" (20, 2, с. 138).

ПРОПОВЕДНИК И БОГОСЛОВ

Взойдя на епископскую кафедру, Амвросий незамедлительно приступил к тщательному изучению богословия, основываясь на авторитете Священного Писания. По свидетельству Блаженного Августина, он ревностно изучал труды греческих отцов, особенно Оригена и св. Ипполита Римского (грека по происхождению), а также своих современников - Дидима и св. Василия Великого. "Я не стремлюсь присвоить себе, — пишет он, — славы апостола, ибо кто дерзнет на это, кроме избранных Самим Богом; — также благодати пророка, силу добродетели благовестников, осмотрительности пастырей; я желаю достигнуть только одного: той рачительности и того прилежания к изучению Священного Писания, которые апостол указал как главную обязанность между обязанностями святых, чтобы чрез эту рачительность я мог научиться учить" (De off. ministr. I, 3, 13; цит. по: 77, с. 5).

Проповеди Амвросия не отличались какой-то исключительной оригинальностью мысли; но они были исполнены глубиной и силой веры, страстностью ее исповедания, а потому оказывали на слушателей весьма значительное влияние. Большинство из них написаны в ночной тиши (так как днем автор был слишком занят архипастырскими обязанностями), а затем произнесены за богослужением в храме.

Амвросий выступал в своих проповедях в защиту апостольского идеала, против различных пороков, обличал грехи, в особенности — гордость, насилие, роскошь и разврат великих мира сего. В этом отношении, как нам кажется, он предвосхитил Савонаролу (1452-1498 гг.).

Подобно великому доминиканцу, Амвросий обращался главным образом не к привилегированным сословиям, не к философам из высшего общества, а к широким массам демосу. Римское право, защищавшее привилегии богатых, было для него пережитком язычества. За много столетий до социал-утопистов, Амвросий учил о приоритете общего блага, о том, что земля принадлежит всем людям и что это единственное природное право, в то время как частная собственность возникла из насилия. Он обличал не только крупных землевладельцев, но и богатых купцов, которых называл разбойничьим племенем: "Вы, богачи, не столько беспокоитесь о вашей пользе, сколь о ваших привилегиях... Рубище бедных более вас обогащает, чем все ваши остальные заработки" (114, с. 77). Как проповедник Амвросий известен также своими надгробными речами, посвященными своему брату Сатиру, императорам Валентиниану II и Феодосию I.

В лице св. Амвросия Церковь Христова на Западе дала крупнейшего проповедника и апологета, равного святителю Иоанну Златоусту на Востоке. Можно считать, что именно его произведения перекинули мост между тщательно разработанным богословием греческих отцов Церкви (труды которых Амвросий, владеющий греческим в совершенстве, превосходно знал) и последующими латиноязычными богословами. "Прекрасное знание греческого позволяло Амвросию читать все сочинения Филона, Оригена, Василия, Иосифа Флавия, Ипполита Римского, Евсевия Кесарийского, Дидима, Афанасия. Хотя он редко прямо ссылается на Филона и Оригена, однако при комментировании Писания обычно руководствуется их сочинениями. Он так много черпал в них, что иногда удавалось восстановить текст Филона благодаря латинскому тексту Амвросия. Его тонкое чутье в вопросах православного вероучения позволяло ему без труда вносить поправки в те толкования Филона, в которых ощущалось влияние иудаизма, или в слишком аллегорические толкования Оригена" (123, с. 88).

Вместе с методом символической экзегезы Амвросий, очевидно, позаимствовал у греков и ряд содержательных идей. Грекам было свойственно толковать Библию в терминах неоплатонизма, и некоторые из этих умозрений перешли и к Амвросию. Он, например, отрицал позитивность зла: зло есть небытие (De Is. 60—61); утверждал, что душа бессмертна, ибо она есть жизнь (De bon. mort. IX 42); что человек есть душа, владеющая телом (Ibid. VII 27), и т. п. Отсюда и представление о Боге как абсолютном бытии, “всегда сущем” (De fid. Ill 15). "Таким образом, можно предположить, что Амвросий и был как раз тем посредником между греческой и латинской христианской мыслью, без существования которого было бы очень затруднительно объяснить поразительные совпадения во взглядах Каппадокийцев и никогда не читавшего и почти не знавшего их Августина" (116, с. 179-180).

Этим обстоятельством в какой-то мере и объясняется секрет влияния Амвросия на Августина. О весьма успешной катехизической миссии св. Амвросия свидетельствует последний в своей “Исповеди”. Выдающимся катехизическим трудом Амвросия является его книга “О таинствах”. Она содержит проповеди для только что крещеных христиан, это — один из четырех сводов катехизических бесед, написанных в IV веке знаменитыми епископами — святителями. Амвросием, Ионном Златоустом, Кириллом Иерусалимским и Феодором Мопсуэстийским. "При сравнении этих четырех сочинений, — отмечает прот. Иоанн Мейендорф, - поражает удивительное единообразие традиции. У всех четырех описывается одинаковая структура обряда: троекратное погружение, троекратное исповедание веры, елеопомазание до погружения и после него. Обряд крещения понимается как смерть, упраздняющая всю прежнюю жизнь, и воскресение вместе с Христом к новой жизни в Нем. Вступление в эту новую жизнь знаменуется первым причастием" (120, с.228)

Пастырское душепопечительство и являлось главной задачей, которую Амвросий сознательно ставил перед собой как церковный писатель. Не случайно, почти все его сочинения представляют собой проповеди, произнесенные в храме. В своих проповедях (гомилиях) Амвросий уделяет главное внимание вопросам нравственности. Замечательно, сколь умело воспроизводит он некоторые приемлемые для христианства идеи Цицерона и античных стоиков. Но в их осмысление вносится много принципиально нового. Так, например, понятие нравственного долга приобретает у Амвросия чисто христианское обоснование, вытекающее из учения о Боге, воздающем каждому по заслугам в вечной жизни. Амвросий столь же глубоко переосмысливает с христианской точки зрения традиционное учение о добродетелях. Тревожась об упадке нравов в римском обществе, особенно в сфере взаимоотношений между мужчиной и женщиной, святитель Амвросий превозносил идеал целомудрия и девственности. При этом он вполне сознавал, что путь воздержания предназначен для немногих избранных, — но ведь через них освящается вся Церковь! И это объективно способствует улучшению нравов. Достойно похвалы и то обстоятельство, что св. Амвросий не умаляет достоинства брака и его богоугодности, весьма радея о прочности и нерасторжимости семейного союза, о его высоком предназначении к продолжению рода. В то время как многие римляне предпочитали вместо законного брака, налагавшего строгие обязанности, временные связи с рабынями, св. Амвросий вразумляет не презирать брака и не унижаться до рабынь.

В рассуждениях о преимуществах девства он, однако, невольно впадает в некий патетический ригоризм, когда, например, сурово и без тени снисхождения осуждает деву, нарушившую обет целомудрия: "Гневается отец на свою утробу, от которой ты была зачата; и мать проклинает свое чрево, из которого ты, к несчастью, появилась на свет" ("О девстве и браке"; 55, с. 352).

В реальной жизни, однако, внутренняя строгость к себе и людям сочеталась у святителя с необыкновенной внешней добротой. Он мог не только строго вразумлять грешников, но и плакать вместе с ними во время исповеди, сокрушаясь о человеческой греховности. Особое сострадание вызывала у него участь несчастных пленников, продаваемых варварами в неволю. Надо сказать, что Римская империя постоянно подвергалась вторжениям варваров, о последовательности которых св. Амвросий писал: "Гунны набросились на аланов, аланы — на готов, готы — на тай-фалов и сарматов; готы, изгнанные со своей родины, захватили у нас Иллирию. И это еще не конец!" Святитель делал всё возможное и невозможное, чтобы выкупить пленников — отдавал не только все свои собственные средства, но и церковные украшения: "Церковь имеет золото, — говорил он, — не для того, чтобы его копить, но чтобы раздавать его для блага людей".

Ревностный проповедник и мужественный защитник христианской веры, святой Амвросий получил особую известность и как выдающийся христианский моралист. В сочинениях о нравственности он аргументировано и убедительно раскрывал превосходство христианского нравоучения перед нравоучением язычников.

В догматических произведениях св. Амвросий отстаивал православное учение о Святой Троице, таинствах и покаянии. Его перу принадлежат следующие сочинения: “5 книг о вере”; “Изъяснение Символа веры”; “О воплощении”; “З книги о Святом Духе”; “О таинствах”; “2 книги о покаянии” и др. Некоторые труды святителя Амвросия Медио-ланского посвящены толкованию Священного Писания, особенно Ветхого Завета.

Для герменевтики святителя Амвросия характерен метод аллегорического истолкования, с преимущественным вниманием к нравственной стороне той или иной проблемы. Со сходных же позиций Амвросия интересует и окружающий нас природный мир.

В своем “Шестодневе”, то есть комментарии на первую главу книги Бытия, святитель Амвросий подробно рассматривает жизнь и поведение растений и животных. В ряде конкретных примеров из жизни растительного и животного царства он усматривает заложенный Богом при творении провиденциальный смысл, поучительный для человека.

Почти во всех случаях экзегетика Амвросия ограничивается моральным комментарием, - так (и небезосновательно) считает целый ряд исследователей Амвросия. Действительно, онтологическая или гносеологическая проблематика его мало интересует. Даже в “Шестодневе” она оттеснена на второй план.

Делом первостепенной важности для Амвросия-богослова была защита православного учения о Святой Троице вообще и о божестве Сына в частности, вызванная необходимостью антиарианской полемики. Эта тема требует нашего особого внимания.

Триадология Амвросия, по-видимому, испытала явное влияние Филона Александрийского. Кроме Логоса, как Первородного Сына Божия Филон различал еще второстепенные, подчиненные Ему логосы, при посредстве которых Бог входит в общение с человеком. Нечто подобное, по мнению исследователя (100, с.6), мы встречаем и у св. Амвросия, который знает слово человеческое (verbum est humanum), слово небесное (verbum coeleste), слово ангельское (verbum angelorum), слово Господств и Властей (verbum Dominationum et Potestatum), слово правды (justitiae), чистоты (castitatis), мудрости (prudentiae), благочестия (pietatis), добродетели (virtutis); далее Амвросий называет слово апостольское (apostolicum), пророческое (propheticum), евангельское (evangelicum). В этом аспекте Амвросий отличается от Филона тем, что определеннее последнего констатирует единство и полное тождество частичных логосов (слов) с Единым Ипостас-ным Логосом, Сыном Божиим: "Единое Слово представляет собою многие слова и многие образуют единое Слово" (35, ps. 118, III).

Отношение Логоса к Божественной природе характеризуется Амвросием понятиями, которые, хотя и были известны на Западе, но практически не применялись при решении тринитарной проблемы. На Востоке же они использовались еще Оригеном, опять-таки не без влияния Филона и неоплатоников. Так, Божественное Слово у Амвросия называется Богом (Deus), Сыном (Filius), Мудростью (Sa-pientia). Силой (Virtus), Истиной (Veritas), Жизнью (Vita). Самым глубоким из этих понятий у Амвросия является понятие о Сыне как образе (imago) Бога Отца.

Учение о третьей Ипостаси Святой Троицы раскрыто Амвросием не менее подробно, чем учение о Сыне. Его сочинение “О Святом Духе” (“De Spiritu Sancto”) имеет важное значение в истории богословской мысли Западной Церкви. Вслед за Дидимом, основным положением рассуждений о Святом Духе Амвросий выставляет служебность твари и неслужебность Святого Духа. Его божественность представляется Амвросию несомненной, равно как и самостоятельность Его Ипостаси, вследствие чего Дух Святой не может быть отождествляем с Отцом и Сыном.

По мнению исследователя (см. 90, с.47), есть два пункта, где Амвросий и Каппадокийцы расходятся. Это, во-первых, вопрос об отношении ипостасей между собою. В то время как Каппадокийцам не вполне удалось освободиться от следов субординационизма, Амвросий (вслед за Дидимом) исходит из того, что все ипостаси равны; и те места Писания, которые непосредственно относятся к одной какой-либо Ипостаси, он применяет ко всей Троице (90, с. 51).

Другой вопрос, разъединяющий Амвросия и Каппадокийцев, есть вопрос о счислении Ипостасей Святой Троицы. Каппадокийцы, исходя из своего представления об Отце как о начале Троицы, допускали определенный порядок в счислении Ипостасей. Амвросий его отрицает, вовсе не допуская применения числовых категорий к Троице. "И своим учением о равенстве Ипостасей и отрицанием Их численного порядка Амвросий порывает связи с тертуллиановским учением о разных градусах в пределах Божественной монархии" (90, с. 54). В то же время он исправляет его, развивая учение о вневременном Рождении Сына и тем самым одним из первых приспосабливая тринитар-ную схему к вероопределению I Вселенского Собора.

"Из всех латинских отцов Церкви Амвросий, - подчеркивает выдающийся современный богослов Оливье Клеман, — несомненно наиболее гармоничен в своем мышлении. Он сумел объединить добродетель римского гражданина с глубокой верой, греческое знание богословия с латинским пастырским и нравственным чувством" (127, с. 305).

ПОЭТ – ГИМНОГРАФ

Литературная одаренность Амвросия нашла выражение и в его поэтическом творчестве — его перу принадлежит множество литургических гимнов. Некоторые из них пережили века и дошли до нас. Это гимн для утренней молитвы (“Aeternum rerum conditor”), гимн для вечерней молитвы (“Deus creator omnium”), гимн целомудрию ("Похвала девственницам") и гимн в честь святой мученицы Агнессы. Особенно широко известен благодарственный торжественный гимн "Те Deum laudamus" (“Тебя, Бога, хвалим”, 386 г.), который и поныне исполняется в Западной и Восточной Церкви (в частности, как новогодний молебен):

“Тебя, Бога, славим!

Тебя, Господа, исповедуем!

Тебя, Предвечного Отца,

Вся земля величает.

К Тебе все ангелы, К Тебе небеса и все силы, К Тебе херувимы и серафимы Непрестанно взывают: Свят, Свят, Свят Господь Бог Саваоф!.. Полны небеса и земля Величия Славы Твоей! И мудрый апостольский лик, И чудный пророческий сонм, И светлое воинство мучеников Ликуют и славят Тебя! Творца непостижимого величия И Сына Твоего Единородного И Духа Утешителя Благого - Тебя по всей вселенной исповедует Святая Церковь! Христос, Царь Славы, Вечносущий Сын, Ты ради искупленья человека Не возгнушался принять естество И воплотился в чистом лоне Девы. Ты жало смерти вырвал, Смерть попрал И верующим Небеса отверзнул! Во Славе Отчей Одесную Бога Ты - Судия, грядущий в мир! Тебя мы молим: Помоги нам, грешным, Искупленным Твоей Пречистой Кровью! Очисти нас, святым нас уподоби И царствовать сподоби со святыми! Спаси людей Твоих, Всеблагий Боже, И достояние Твое благослови! Исправи нас и вознеси навеки, И во все дни благословим Тебя, Всегда, вовек Твое восславим Имя! Сподоби, Боже, в этот день Нам сохраниться от греха. Помилуй нас, Господь, Помилуй нас: Да будет Твоя милость неизменна; Мы уповаем на Тебя, Господь, И, уповая, да не постыдимся. Аминь”.(58 )

Выдающийся исследователь латинской литературы проф. И.Н. Голенищев-Кутузов в своей монографии “Средневековая латинская литература Италии” (см. 114) дает весьма высокую оценку святителю Амвросию как поэту-гимно-графу. Ученый считает его "основателем ритмической литературной поэзии" в Италии, - именно его, а не Илария из Пуатье (Илария Пуатьерского), которого принято считать первым автором литургических гимнов.

Трудно, однако, согласиться с утверждением, что Амвросий сочинял свои церковные гимны из практических побуждений, чтобы успешно противостоять своим противникам - арианам, как это утверждает исследователь. Святитель Амвросий, прежде всего, следовал гласу свыше, своему внутреннему призванию и Божественному зову. Именно в этом аспекте он предвосхитил творчество преподобных Иоанна Дамаскина, Романа Сладкопевца, Симеона Нового Богослова и других великих христианских гимнографов. "Заслугой Амвросия считается то, что он в еще большей мере, чем Иларий из Пуатье, перенес на Запад восточный метод символической и аллегорической экзегезы. Именно в этом он был учителем Августина", — отмечает другой современный исследователь (116, с. 179).

В данном контексте заслуживает нашего внимания, прежде всего, анализ стихосложения св. Амвросия. Не вдаваясь в детали, перейдем в выводу, который делает проф. И.Н. Голенищев-Кутузов: "Его стихосложение является сочетанием классических ямбов с силлабо-тонической народной поэзией, причем он стремится к тому, чтобы иктусы совпадали с тоническими ударениями:

Deus creator omnium polique rector, vestiens diem decoro lumine iioctem soporis gratia. Творец, создатель сущего, Небесным сводом правящий, День светом облекающий, Ночь сновиденьем благостным." (Перевод И.Н. Г.-К.)

И далее: "Благодаря значительному поэтическому таланту, превосходящему дарования всех его предшественников, Амвросию удалось создать ямбические стихи с дактилическим окончанием, которым суждено было звучать в течение многих веков. Заметим, что поэзия на итальянском языке, особенно в одиннадцатисложнике, имеет ямбическую тенденцию; чтобы убедиться в этом, достаточно проанализировать начало “Божественной Комедии”. Акаталектический (неусеченный, полный) ямбический диметр Амвросия разделен на строфы (обычно восемь в одном стихотворении). Амвросий не изобрел свой метр. В народной латинской поэзии ямбический диметр был весьма распространен, однако он придал ему необычную гармонию. Амвросий был не только поэтом, но и композитором. Стихи его не читались, как поэмы Гая Ювенка (римский поэт из Испании), но пелись" (114, с. 66). К этому добавим, что именно Амвросия (а не стихотворца Седулия) можно считать изобретателем рифмы, так как в гимнах Амвросия на смену ассонансам впервые приходят полнозвучные рифмы (114, с. 65).

Кроме того, достойно упоминания, что уже Амвросий (вслед за Лактанцием и Цицероном) пользовался системой клаузул и как оратор, и как поэт. Амвросий, безусловно, обладал сильным поэтическим даром, который проявлялся не только в его литургических гимнах, но и в его проповедях и богословских сочинениях. Многие страницы его “Шестоднева” удивляют нас и сегодня выразительными поэтическими метафорами, например, в знаменитом описании моря: "Прекрасно море, когда на нем поднимаются и разбиваются о берег волны или когда снежной пеной оно орошает скалы, или когда водная гладь покрывается зыбью под дуновением легкого ветра и среди безмятежного покоя перед взором расстилаются пурпурные дали..., когда не обрушивает оно бурные волны на берега, но ласкает их и как бы приветствует дружескими объятьями: и как сладок звук, как приятен шум, как гармонично набегают волны!" (-Exa-mеrоn, 3, 5)

Перу св. Амвросия принадлежит 42 гекзаметра (21 дистих), которые он велел начертать как подписи к фрескам на стенах построенной им Амвросианской базилики, иллюстрирующие наиболее значительные истории из Священного Писания Ветхого и Нового Заветов. Эти гезкаметры частично дошли до нас, опубликованные в XVI в- каноником Франциском Жюре, но сами фрески не сохранились. Однако даже упоминание о них драгоценно, — справедливо считает итальянский исследователь Анджело Пареди: "оно свидетельствует о том, что в то время как интеллектуал Августин считал излишними и скульптуру и живопись, Амвросий со свойственным ему практическим смыслом был, напротив, уверен, что назидательных книг никто не читает, тогда как красивая картина, красивая статуя являются для людей самым доступным и действенным призывом и предостережением" (123, с. 236).

Из “Исповеди” Блаженного Августина мы узнаем, что в качестве музыканта св. Амвросий находился под влиянием греческой музыки. У него, в свою очередь, было немало подражателей. “Исповедь” Блаженного Августина и некоторые другие источники позволяют установить, какие именно гимны принадлежит авторству самого Амвросия. В настоящем издании мы публикуем наиболее известные из них (см. Приложение).

Перечень первых гимнов, употреблявшихся в ранней Церкви, сохранился в александрийском кодексе V века (см. 105, с. 29). В него входят десять ветхозаветных песней. Великое славословие, песнь Симеона Богоприимца, молитва царя Манассии и др. Что касается так называемых “духовных песен”, которые имеются в уставе первоначальных суточных служб, то они, по мнению Эгона Веллеша, относятся к “мелизматическим” песнопениям, главный тип которых представляют “Аллилуиа”. И здесь, как считает прот. Иоанн Мейендорф, можно установить связь с более древней синагогальной традицией: "на нее указывает, например, музыкальная структура Аллилуариев Амвросианской Литургии, самый древний образец их, дошедший до нас" (120, с. 174).

Как преобразователь церковного пения, св. Амвросий ввел в Западной Церкви антифонное пение (по восточному, сирийскому образцу), известное как "амвро-сианский напев"; это пение (от греч. antifonon) попеременно поется двумя хорами. Об этом согласно свидетельствуют Блаженный Августин (в “Исповеди”) и биограф святителя Павлин. Папа Целестин I (422—432 гг.), распространивший антифонное пение впоследствии в Риме, в годы своей юности был прихожанином св. Амвросия в Милане.

Целестин I оставил об этом следующее свидетельство: “Я помню, как в день Рождества Господа нашего Иисуса Христа блаженной памяти Амвросий побуждал народ петь в унисон: "Приди, Искупитель рода человеческого, яви Деву рождающей, и все веки тому изумятся: ибо сие рождение подобает только Богу" (цит. по: 123, с. 230). По сравнению с григорианским распевом, амвросианское пение кажется более простым и непосредственным. Святитель Амвросий составил 12 гимнов, которые исполнялись еще в период его епископства. "Поэт и композитор, он является поистине творцом гимнов латинской Церкви — песнопений, объединивших в богослужении весь церковный народ" (127, с. 306).

ПОСЛЕДНИЕ ГОДЫ ЖИЗНИ

К концу жизни святитель Амвросий пользовался славой и всенародной любовью, достойно неся нелегкое бремя своего креста. Предание сохранило множество рассказов о чудесах, совершенных Амвросием в эти годы. Рассказывают, например, что однажды некий арианин увидел в храме ангела, который говорил Амвросию на ухо те слова, которые святитель передавал затем народу. Потрясенный этим арианин тотчас принес святителю покаяние и был принят в церковное общение. Так или иначе, не приходится сомневаться, что Амвросий был великой харизматической личностью и сподобился от Господа особых духовных дарований, например, дара исцелять от недугов и болезней. Кротость и горячая любовь к ближним сочетались у святителя с непоколебимой твердостью духа. Многие христиане, прибегавшие к его молитвенной помощи еще при жизни святителя, получили с его помощью исцеление. Однажды во Флоренции, пребывая в доме Де-цента, он воскресил умершего мальчика.

Молва о подвижнических деяниях епископа Амвросия переросла в громкую славу и привлекла к нему многих последователей. Из далекой Персии явились к нему ученые мудрецы, чтобы обрести Истину- Фритигильда, царица воинственного германского племени маркоманов, угрожавшего Медиолану, просила святителя наставить ее в христианской вере. Амвросий в письме к ней (396 г.) столь убедительно изложил основополагающие догматы Церкви, что не только сама Фритигильда уверовала в Спасителя и крестилась, но она также обратила в христианство своего мужа и убедила его заключить мирный договор с Римской империей.

Современный итальянский исследователь Джакомо Биффи (см. 129) привлекает внимание к одному весьма знаменательному эпизоду на последнем отрезке жизненного пути святителя Амвросия, который датирован 4 ноября 393 г. В этот день в Болонье, по приглашению местного епископа (вероятней всего, им был друг Амвросия Евсевий) совершилось обретение мощей мучеников Агриколы и Виталия. Событие это совершилось на еврейском кладбище Болоньи, с участием местных евреев. Это позволяет предположить о том, что сами мученики (или, по крайней мере, один из них - Агрикола) были по происхождению евреями. Что объясняет, в свою очередь, и вид их казни: они были распяты, а крест предназначался тем, кто не имел римского гражданства.

Амвросий поэтически описывает духовное единение двух болонских общин — христианской и иудейской, они словно чередуются в антифонном пении, вознося хвалы убиенным: “Иудеи, узрев мучеников, говорили: "Мы увидели цветы на земле". Христиане восклицали: "Настало время жатвы"; ныне жнец "получает награду свою; другие посеяли, а мы собираем плоды мученичества." И снова иудеи, заслышав голоса ликующей Церкви, говорили между собой: "Воркование горлицы слышится на нашей земле"” (“Увещание о девственности”, 8; цит. по: 129, с. 54).

"Этот текст выделяется своей особой сердечностью по отношению к Синагоге, — подчеркивает Джакомо Биффи. — Мы процитировали его с живым сочувствием. Нам дорога возможность при воспоминании о том, что случилось тысячу шестьсот лет назад, выразить здесь наше уважение и приязнь к еврейской общине, живущей в Болонье ныне" (там же).

В 90-е годы Амвросий основал в Медиолане новый мужской монастырь. В это время ему пришлось перенести немалую скорбь, вызванную тем, что два монаха оставили обитель и удалились в мир, начав вести "худую жизнь".

Не успела зажить эта рана, как Амвросий перенес новую утрату - на его руках умер император Феодосий Великий (395 г.),- тот самый, которого он не пустил в храм (за избиение фессалоникийских христиан) и тем самым вразумил на всю жизнь. Погребальная речь святителя над гробом почившего поражает своей взволнованностью и простотой: "Любил я этого мужа, который благоволил более к обличающим, нежели к прихлебателям..., который при последнем издыхании искал меня духом, который, расставаясь с телом, пекся больше о состоянии церквей, нежели помышлял об опасностях своих. Любил я, признаюсь, этого мужа и потому всей душой соболезную о нем, и для утешения продолжаю свою речь. Любил, и надеюсь, что Господь примет голос моления моего о благочестивой душе его. "Похоронив императора, святитель Амвросий до конца своих дней ощущал невосполнимость этой утраты.

История сохранила немного сведений о последнем периоде его жизни. По всей вероятности, святитель уже не мог оказывать на государственные дела такого влияния, как раньше. Новый император Гонорий (395-423 гг.) находился под влиянием своего первого министра Стилихона, который недолюбливал Амвросия. Между ними даже произошло столкновение по вопросу о праве церковного убежища. Некий человек, по имени Крескентий, преследуемый Стилихоном, решил воспользоваться этим правом, и святитель Амвросий принял его под свою защиту. Но Стилихон направил солдат, которые ворвались в храм и, попирая право церковного убежища, взяли Крескентия силой. Богу было угодно в скором времени вразумить Стилихона: леопарды внезапно набросились на тех самых солдат в амфитеатре и умертвили их. Стилихон вопринял это как наказание свыше, раскаялся и позволил Крескентию возвратиться в храм. Его отношение к Амвросию разительно изменилось.

Когда святитель заболел и известил приближенных о своем отшествии, Стилихон, узнав об этом, воскликнул: "Это смертельный удар для всей Италии!" Он поспешил направить к епископу духовно близких ему людей, чтобы те упросили его вымолить себе у Бога продления жизни. "Я не так жил между вами, — ответил Святитель, — чтобы мне стыдиться жить; но я не боюсь и умереть, так как у нас есть милосердый Господь".

БЛАЖЕННАЯ КОНЧИНА

По милости Божией, Амвросий предузнал о своем близком отшествии в иной мир. За несколько дней до кончины Амвросий видел Спасителя, Который, улыбаясь, призывал его к Себе. "Только до Пасхи буду с вами", - сказал Амвросий своим приближенным.

Накануне урочного дня, 3 апреля 397 года, в Страстную Пятницу, святитель Амвросий с 5 часов до позднего вечера лежал с крестообразно распростертыми руками. Губы его беззвучно шевелились, но слов разобрать никто не мог... Епископ Верчельский Гонорат, неусыпно дежуривший у одра болящего, лег отдохнуть в верхней части дома. На рассвете Великой Субботы он услышал голос, трижды сказавший: "Встань, поспеши, он умирает".

Епископ Гонорат взял Святые Дары и поспешил к Амвросию. Причастившись Святых Тайн, святитель мирно отошел в небесные обители.Кончина его сопровождалась чудесным знамением милости Божией: он явился в видении детям, крещаемым в пасхальную ночь. Тело его было перенесено в храм, посвященный миланским мученикам Гервасию и Протасию, и погребено под жертвенником, между этими святыми. В 823 г. мощи святителя Амвросия были обретены миланским епископом Ангильбертом II, который, по описанию исследователей, "положил их в порфирный саркофаг" вместе с мощами святых Гервасия и Протасия. Вероятно, тогда же святитель Амвросий был прославлен и сопричтен к лику святых, поскольку на Востоке память его совершается с IX века. Этот саркофаг был обретен в 1864 г.

В иконографии святитель Амвросий изображается обычно как епископ с палицей (матерчатый ромб, символ духовного оружия), митрой и посохом, а иногда — с роем пчел у ног, напоминающем о событии в его детстве. Есть другие изображения, на которых Амвросий представлен с бичом в руке, в знак его победы над арианами или же с двумя костями в руке - в знак открытия им мощей святых мучеников Гервасия и Протасия. Самым знаменитым живописным изображением святителя Амвросия является картина великого фламандского художника Питера Рубенса в Бельведерской галерее в Вене: на ней запечатлена встреча Амвросия с императором Феодосием в портике медиоланской базилики.

Всю свою долгую жизнь Амвросий Медиоланский напряженно работал, хотя и был человеком слабого здоровья, - на первый взгляд, слишком хрупким, каким мы его видим на мозаике храма св. Витторе (см. илл. фронтисписа). Но в тщедушном теле его жила великая энергия предков — древних римлян. А его самоотверженность, бескорыстие и самозабвенная любовь к своему кресту были уже добродетелями сугубо христианскими. Исследователи духовного наследия св. Амвросия единодушны в этом. Подвижническая жизнь, увенчанная высокими добродетелями, блистательное красноречие и христианское мужество, наконец, многие сочинения принесли Амвросию заслуженную славу не в одной только Галлии и Италии, но и в Греции, Малой и Передней Азии, в Египте и Ливии.

Память святителя Амвросия Медиоланского совершается Церковью 7/20 декабря.

Статья из издания : Амвросий Медиоланский Две книги о покаянии. в серии Учители неразделенной церкви. М.,1997 Издание Учебно-информационного экуменического центра ап.Павла МГУ.

 

 Проект «Библеистика и гебраистика: материалы и исследования»
Сайт создан при поддержке РГНФ, проект № 14-03-12003
 
©2008-2017 Центр библеистики и иудаики при философском факультете СПбГУПоследнее обновление страницы: 25.3.2014
Страница сформирована за 156 мс 
Яндекс.Метрика