Д. В. Шмонин

Франсиско де Виториа и новый стиль в преподавании теологии

 

Возрождение томизма в Испании, положившее начало второй схоластике, было связано с деятельностью Франсиско де Витории.

«Испанский Сократ», как называли Виторию,[1] по праву считается основателем новоевропейской (т.е. современной) теории международного права и одним из авторов плана мирной колонизации Нового света.[2]

И хотя наибольшую известность Витории принесли его теологические и философско-правовые труды, в первую очередь он все же является инициатором схоластического ренессанса XVI столетия, который начался с реформы в преподавании теологии. Для того, чтобы оценить эту сторону деятельности Витории, обратимся к наиболее важным моментам его биографии.[3]

Виториа родился в г. Бургосе, в центре Старой Кастилии, в 1492 г.[4] По отцу он принадлежал к известному роду Аркайа (его отец, Педро де Аркайа, в свое время переехал в Бургос, получив важную королевскую должность), по матери, Каталине де Комплудо, к семье обращенных в христианство евреев, местных уроженцев, также весьма уважаемых в Бургосе. Таким образом, его полное имя было Франсиско де Аркайа‑и‑Комплудо. Тем не менее, он принял имя де Виториа по месту, откуда происходил род его отца.[5] Помимо Франсиско в семье было еще двое братьев, один из которых (Диего) также стал доминиканцем, а другой (Хуан) избрал путь светской карьеры.

Девяти лет отроду (если дата рождения 1492 г. верна), в 1501 г., Виториа стал посещать занятия в доминиканском конвенте св. Павла (Convento de San Pablo) в Бургосе, где он с успехом осваивал классические языки и знакомился с дисциплинами тривиума. В 1505 г. он окончательно связал свою судьбу с доминиканцами, официально вступив в орден проповедников. Нужно сказать, что, по отзывам современников и оценкам исследователей, конвент св. Павла был одним из лучших доминиканских учебных заведений не только Кастилии, но и всей Испании. Полученное Виторией хорошее «начальное» образование (которое увенчал курс философии), а также блестящие успехи, которые демонстрировал молодой доминиканец, определили дальнейшую судьбу Витории. В 1508 г. (или в 1509 г.) он, с благословения доминиканских супериоров, отправился в Парижский университет «для продолжения ученых занятий и получения степени».[6] В Париже Виториа пробыл до 1523 г.

Парижский университет (о котором мы говорили в предшествующих параграфах), хотя и не столь «передовой», каким он был в XIII веке, оставался в начале XVI в. самым знаменитым и престижным университетом Европы. Напомним, что и в философии, и в теологии большинство школ университета были номиналистскими.

В то время в университете было два интеллектуальных центра – коллегия Монтегю (Collège de Montaigue) и доминиканский конвент св. Иакова (Convent de Saint Jacques), которые можно назвать коллегиями в значении, эквивалентном современному значению понятия «университетский колледж». В Монтегю в разное время учились Эразм Роттердамский, Игнатий Лойола, другие гуманисты, религиозные деятели, представители знати. Виториа был определен в конвент св. Иакова, в котором учились студенты из разных стран. Это был конвент, в котором учили прекрасные профессора‑доминиканцы; наставником Витории стал профессор философии испанец Хуан де Селайа, тяготевший к номинализму,[7] кроме того, Виториа испытал сильное впечатление от христианско-гуманистических идей Эразма.[8]

С 1509 по 1513 г. Виториа изучал «базовый курс» теологии под руководством Петера Крокаерта[9], который ввел в систему парижского образования практику комментирования «Суммы теологии» Аквината; также его преподавателем был Жан Фенье (Jean Feynier, Fenarius, ум. 1538), ставший в последующие годы генералом доминиканского ордена. После того, как Виториа получил степень бакалавра, Фенье дал ему рекомендацию для получения должности преподавателя курса «Сентенций» Петра Ломбардского. Этот курс Виториа с успехом прочитал в 1516‑17 учебном году в том же конвенте св. Якова.

В парижские годы Виториа приобретает опыт литературной работы. Крокаерт поручает ему написать предисловие ко 2 части 2 части (IIa IIae) «Суммы теологии» (1512) и к некоторым другим произведениям.[10] Исследователи[11] отмечают, что элегантный латинский стиль Витории (приобретенный им еще в Бургосе, в конвенте св. Павла) имел большой успех у читателей.

24 марта 1522 г., по завершении полного курса теологии, бакалавр искусств Виториа получил степень лиценциата теологии, дававшую право преподавательской деятельности,[12] а 21 июня того же года по результатам двух академических лекций был удостоен докторской степени[13]. Незадолго до этого (точная дата этого события неизвестна), Виторию возвели в священнический сан.

О парижском периоде Витории следует сказать следующее. Три интеллектуальные силы оказали влияние на формирование его мировоззрения. Во-первых, это томизм, теология и философия св. Фомы, изучавшаяся им в течение пятнадцати лет у профессоров‑доминиканцев. Во-вторых, номинализм, дух которого присутствовал во всех коллегиях и конвентах университета. В-третьих, наконец, гуманизм, который также был неотъемлемой составляющей духовной атмосферы Парижа.[14]

Вскоре испанская провинция ордена затребовала молодого доктора в Испанию. Виториа был назначен в Вальядолид профессором первой кафедры теологии в конвенте св. Григория. В Вальядолиде в 1525 г. он получил высшее педагогическое звание, присваиваемое орденом профессорам теологии – «Учитель священного богословия» («Maestro en Sagrada Teología»).[15]

На первой кафедре в Вальядолиде Виториа подготовил и читал курсы лекций по «Сумме теологии» (1 часть и 1 раздел 2 части). Кроме того, он был в курсе обсуждений недавно созданного королевского Совета по делам Индий, который размещался в Вальядолиде и обсуждал в том числе различные этико-религиозные и политико-правовые проблемы, связанные с колонизацией Америки. Так Виториа оказался вовлеченным в изучение социально-философских и теоретико-правовых проблем, что в последующем и определило приоритеты его теоретической работы ‑ теологию и право.

Вскоре, однако, в судьбе Витории вновь наметился поворот: его назначили на первую кафедру теологии самого престижного учебного заведения Испании – Саламанкского университета.[16] После обязательного в то время подтверждения своих «парижских титулов», университет в Саламанке торжественно принял Виторию в число профессоров теологического факультета. Это случилось 21 сентября 1526 г., и до самой смерти в 1546 г. Виториа оставался профессором первой кафедры теологии в Саламанке.

Главными темами философских размышлений Витории на протяжении последних двух десятилетий его жизни (а умер Виториа 12 августа 1546 г.) были теологические основания права, в первую очередь, международного, и, среди прочих вопросов, теологические основания морали.[17] За эти два десятилетия ему удалось провести реформу преподавания, о которой мы говорили в предшествующем параграфе.

Первым нововведением Витории стала замена базового текста для комментирования. «Сентенции» Петра Ломбардского были заменены более глубоким и систематическим сочинением – «Суммой» Фомы Аквината. В качестве пособий для студентов новый профессор предложил комментарии своего учителя Крокаерта и собственное «Введение» к «Сумме», написанное в парижские годы. Для того чтобы понять, что этот шаг не был простым, нужно иметь в виду, что кафедра теологии не принадлежала доминиканскому конвенту, в котором такая замена могла показаться вполне естественной, но была общеуниверситетской кафедрой, а университетские статуты требовали преподавания теологии в нейтральном духе «Сентенций». Поэтому лишь авторитет и напористость Витории позволили произвести эту замену, суть которой почувствовали и поняли скоро и студенты и профессора Саламанки.

Дело в том (и это стало фактически вторым нововведением Витории), что в отличие от достаточно эклектичных «Сентенций», включавших, хотя и подобранные тематически, но все же различные и по стилю, и по ориентации тексты, курс теологии, читавшийся Виторией, был целостным, единым и современным («актуальным») с точки зрения рассматриваемых проблем. Виториа в своих комментариях на «Сумму» сумел соединить «теоретико-теологическую» и «морально-практическую» стороны томизма. Томистская теолого-философская система излагалась студентам с ясностью, последовательностью и продуманностью, что выгодно отличало ее от номиналистской схоластики с тончайшими (и потому трудными для восприятия) дистинкциями и «многоходовыми» диалектическими доказательствами.

Томизм, который, по известному выражению Этьена Жильсона, являлся «теологией философа» и «философией христианского святого» одновременно, стал мировоззренческой основой образования в старейшем и лучшем университете Испании.

Третьим – сугубо педагогическим, но от этого не менее важным ‑ нововведением Витории следует считать «новый стиль теологической экспозиции» (Х. Бельда). Этот вопрос, которого мы уже касались в настоящем параграфе, требует раскрытия. Речь идет о том, что Виториа читал лекции вдумчиво, неторопливо, размеренно, останавливаясь на трудных местах и поясняя их. Лекции Витории, таким образом, выгодно отличались от занятий других профессоров, которые не слишком заботились о том, чтобы комментируемый ими материал был не только прочитан, но и воспринят  студентами. Для Витории это не было специальное чтение «под диктовку», но фактически получалось именно так: поскольку молодой профессор был популярен и многие студенты хотели иметь записанный курс лекций, размеренное чтение давало студентом возможность записывать почти как под диктовку. Заметим, что это нельзя было назвать простым делом, особенно если учесть «спартанскую» обстановку в классах и особенности весьма несовершенных письменных приборов XVI столетия. Поэтому студенты создавали собственные системы сокращений, обменивались конспектами, переписывали их после занятий.

Так в Саламанкском университете стала складываться методика преподавания, в которой центральной фигурой становился студент, а лекции строились с учетом возможностей и особенностей восприятия их данной аудиторией. Позднее эта традиция через выпускников Саламанки распространилась на другие университеты; в особенности же она была подхвачена иезуитами, чья педагогическая система (в первую очередь, в части преподавания философии) будет рассмотрена нами в следующей главе.

Успех Витории в Саламанке стал победой томизма, трактуемого по-новому, более свободно и современно, а также победой новых методов в преподавании. Вокруг него складывалась целая группа молодых преподавателей, в том числе собственных учеников, которые, получив лицензии и степени, занимали «младшие» кафедры университета, а также отправлялись в другие города Испании (и Португалии). Изменения в преподавании пробудили интерес к теологии и философии в испанском обществе, а  появление достаточно большого числа знающих преподавателей вскоре сделали ненужным традиционное продолжение образования в Париже. Примерами такого рода патриотизма (вполне, с нашей точки зрения, оправданного) могут быть многие мыслители второй половины XVI в., включая Баньеса, Суареса, Молину и др.

Виториа не зря был прозван испанским Сократом. Такой почетный титул подчеркивал не только его эрудицию, талант или стремление к использованию неких методов философствования и преподавания, напоминающих сократические, но также и то, что сочинения Витории при его жизни практически не публиковались. Не сохранились и собственноручные заметки. Тем не менее, благодаря популярности доминиканского профессора, до нас дошло достаточно большое число конспектов, записанных (и многократно переписанных) наиболее прилежными из саламанкских студентов. Заметим, что сохранившиеся списки лекций Витории, которыми мы располагаем, делятся на два типа. Первые – аудиторные записи, сделанные студентами для себя. Вторые – копии, которые делались для передачи другим людям и даже для продажи. Последние сохранились лучше и в большем количестве, но их аутентичность менее очевидна.[18]

В настоящее время насчитывают около двух десятков рукописных конспектов «зрелого» Витории, достоверность которых не вызывает сомнений[19]. Это записи его комментариев ко всем трем частям «Суммы теологии» Аквината и к четырем книгам «Сентенций» Петра Ломбардского. Кроме того, есть издание лекций (комментариев ко 2 части «Суммы теологии»), которое, по словам опубликовавшего его в 1565 г. редактора, было при жизни просмотрено и отредактировано самим Виторией.[20]

В целом речь идет о конспектах двух разных видов публичных выступлений Витории – аудиторных лекций[21] и, назовем их так, академических актов, носивших название «Relectiones».[22] Эти академические акты были частью университетской традиции Саламанки и представляли собой открытые тематические выступления, в которых излагались наиболее важные идеи, взятые из читавшегося годового курса (или даже выходившие за пределы последнего). Это были лекции, «привязанные» к торжественным событиям или праздничным датам. Они длились не менее двух часов, после них не было ни вопросов, ни дискуссий. На такие выступления собирались не только студенты и профессора всех факультетов, но и городская публика, включая знать Саламанки и округи.[23]

Relectiones Витории (их сохранилось 13; в большинстве случаев известны и точные даты их произнесения) посвящались специальным темам и носили соответствующие названия: «О гражданской власти» (Рождество 1528 г.), «Об убийстве» (11 июня 1530 г); «О власти церкви» (1532; 1533); «О власти папы и соборов» (1534), «Об индейцах» (1539), «О праве войны» (1539) и др.[24]

 

 



[1] «Словно второй Сократ» («velut alter Socrates») – первым так назвал Виторию Доминго Баньес (Bañez D. Scholastica commentaria in Secundam Secundae. Q. 1. A. 7).

[2] Виториа известен своими последовательными и доказательными рассуждениями по поводу необходимости соблюдения прав коренных жителей Америки, их мягкой интеграции в христианский мир. См., например: Hanke L. The Spanish struggle for justice in the Conquest of America. Boston, 1965. P. 150‑151.

[3] Здесь мы опираемся на следующие исследования: Solana M. Historia de la filsofía española. Tomo 3. P. 43‑90; Belda Plans J. La Escuela de Salamanca. P. 317‑333; Doyle J.P. Introduction // Vitoria F. de. On homicide. Milwaukee, 1997. P.11‑13.

[4] Belda Plans J. La Escuela de Salamanca. P. 317. Существуют, однако, и другие предположительные даты рождения Витории: 1480, 1483, 1486 и 1493. См.: Doyle J.P. Introduction. Р. 11.

[5] Хуан Бельда замечает, что это было распространенным явлением в ту эпоху, особенно среди людей, принимающих монашество.

[6] Belda Plans J. La Escuela de Salamanca. P. 319.

[7] Селайа преподавал в одной из других коллегий университета, но именно его Виториа назвал своим учителем.

[8] Belda Plans J. La Escuela de Salamanca. P. 320.

[9] В первую очередь, Петер Крокаерт (1460/70‑1514) из Нидерландов (его называли Брюссельцем – Brusselensis).

[10] Doyle J.P. Introduction. P. 12.

[11] На этот счет существуют мнения Дж. Дойла, Х. Бельды и др. историков философии и теологии.

[12] Виториа был шестым в списке из 35 выпускников‑лиценциатов.

[13] Belda Plans J. La Escuela de Salamanca. P. 322.

[14] Хуан Бельда говорит о влиянии на Виторию внутрирелигиозного направления – консилиаризма, сторонники которого выступали за усиление власти соборов. (Belda Plans J. La Escuela de Salamanca. P. 20; 323.)

[15] Belda Plans J. La Escuela de Salamanca. P. 324.

[16] Дело в том, что в Саламанке летом 1526 г. умер профессор первой кафедры теологии доминиканец Педро де Леон. Доминиканцы стремились не только оставить за собой эту кафедру, но и подобрать профессора, способного усилить их влияние в университете. Несмотря на имевшихся кандидатов, заслуженных профессоров, орден выбрал молодого выпускника Сорбонны – Виторию.

[17] Речь идет о философии права, в которой к основным заслугам Витории следует отнести: 1) разработку томистской по духу теории естественного права, из которой Виториа делал ряд политических выводов, в т.ч. касающихся прав и свобод личности и понимания личной справедливости, отличавшейся от общего блага (см.: Hamilton B. Political thought in Sixteen-century Spain. Oxford, 1963. P. 10); 2) описание законов, действующих в политическом обществе, и роли правителя государства (см.: Hamilton B. Political thought in Sixteen-century Spain. P. 30‑68; 39‑97); 3) и, наконец, создание теории «права народов» («Ius gentium»), основанной на опыте испанской и португальской конкисты Америки, и права войны и мира. (см.: Hamilton B. Political thought in Sixteen-century Spain. P. 99‑170.)

[18] Doyle J.P. Introduction. P. 24.

[19] Belda Plans J. La Escuela de Salamanca. P. 336‑337.

[20] Doyle J.P. Introduction. P. 25; Belda Plans J. La Escuela de Salamanca. P. 335.

[21] По сохранившимся спискам можно точно судить о тематике читавшихся Виторией текстов, начиная с 1526. См.: Belda Plans J. La Escuela de Salamanca. P. 324.

[22] Relectio, от лат. relego – вновь собирать, заново обсуждать, перечитывать.

[23] Подробно практику таких лекций описывает Х. Мартин де ла Ос. (См.: Martín de la Hoz J.C. Las Relecciones teológicas en la Universidad de Salamanca. Siglo XVI // Archivo Dominicano. 1993. Vol. 14. P. 149‑194.

[24] Полный список см.: Belda Plans J. La Escuela de Salamanca. P. 339‑340. Хуан Бельда описывает, помимо Lectures и Relectiones, в литературном наследии Витории и сочинения другого рода: моральные и теологические «Суждения» и письма (в т.ч. и бытового содержания).

 Проект «Библеистика и гебраистика: материалы и исследования»
Сайт создан при поддержке РГНФ, проект № 14-03-12003
 
©2008-2017 Центр библеистики и иудаики при философском факультете СПбГУПоследнее обновление страницы: 25.12.2013
Страница сформирована за 31 мс 
Яндекс.Метрика