Д. В. Шмонин

Саламанкская школа

 

Понятие «Саламанкская школа», принятое на Западе и новое у нас, требует специального обсуждения. Дело в том, что для ряда исследователей, особенно испанских, понятия «вторая схоластика» и «Саламанкская школа» выступают в качестве едва ли не тождественных. Так, например, Х.-А. Гарсиа Куадрадо, специалист по теологии и философии Баньеса, прямо связывает вторую схоластику с Саламанкской школой, которая, развиваясь в течение почти всего XVI и начала XVII в., сформировала, по его мнению, интеллектуальную культуру барокко.[1]

М. Солана, автор трехтомного труда «История испанской философии. Эпоха Возрождения (XVI в.)» (1940),[2] не акцентирует внимание на понятии «Саламанкская школа», рассматривая отдельно состояние испанской схоластики в XV в., ее упадок в начале XVI в.[3] и возрождение, начинающееся с Франсиско де Витории.[4] При этом доминиканская схоластика и схоластика иезуитов рассматриваются отдельно[5], внутри каждого из разделов – по персоналиям.

А. Ги в своей «Истории испанской философии»[6] к мыслителям «Салманкской школы» относит практически всех представителей схоластики XVI не только в Испании, но и Португалии. Он понимает это название в предельно широком смысле, как выражение духа и общей направленности возродившейся испанской католической философии. К Саламанкской школе, согласно А. Ги, относятся: томисты (т.е. доминиканцы) Виториа, Кано, Сото, Баньес и др., действительно учившиеся и преподававшие в Саламанкском университете (их принадлежность к школе не оспаривает никто), а также составители «Саламанкского курса»[7] и, кроме того, целый ряд  профессоров‑юристов и экономистов, трудившихся в университете Саламанки; иезуиты Суарес, Молина, Васкес, Фонсека и коимбрские схоластики (Гоес, Магаланьш, Коуто), августинианские платоники, наиболее крупной фигурой среди которых был знаменитый Луис де Леон.[8]

Мы полагаем, что столь широкое толкование понятия «Саламанкская школа» неоправданно. А. Ги связывает воедино всех, кто географически или исторически принадлежал университетской философии в Саламанке. Он делает это, невзирая на принадлежность мыслителей к различным теологическим и философским традициям, про которые далеко не всегда можно сказать, что они действовали в «одном теоретическом поле».[9] Кроме того, этот исследователь причисляет к саламанкцам тех, кто имел к Саламанке и ее университету лишь косвенное отношение или даже не имел никакого отношения. Это можно отнести, например, к Луису де Молине, чье становление как философа и богослова прошло в Коимбре, к португальцам Педро (или Педру) да Фонсеке, Мануэлю де Гоесу, Косме де Магаланьшу, Бальтасару Альваресу, Себастиану де Коуто.

Механически объединяя всех этих мыслителей, которые нередко спорили друг с другом (как Баньес и Молина, например) и строили свои метафизические рассуждения на несовпадающих основаниях, в одну «школу», А. Ги, по всей видимости, стремится показать некую единую направленность испанской католической философии XVI в., охватив понятием «Саламанкская школа» многоплановое явление схоластического ренессанса.

Заметим, что (не делая акцента на вторую схоластику) мнению А. Ги противопоставляют свои суждения другие исследователи. Так, Х. Бруфау Пратс, чьи работы более касаются философско-правовых концепций, рожденных Саламанкской школой, говорит о последней, как о доминиканской философии, по своей сути крепко связанной с томизмом. Выделяя два поколения Саламанкской школы, он к первому относит  Виторию, Сото, Кано, во втором поколении выделяет Баньеса.[10]

Значительная часть историков философии и теологии, как в Испании, так и за ее пределами, говоря о Саламанкской школе, понимают под этим термином преимущественно доминиканских теологов, философов и правоведов, которых мы перечисляли выше. Соглашаясь с таким подходом, мы в особенности опираемся на наиболее крупное исследование последних – почти 1000‑страничную монографию Х. Бельды Планса[11].

По мнению Х. Бельды, с которым мы согласны, Саламанкская школа – это движение в испанской мысли XVI в., главной целью которого было возрождение теологии; это движение, напомним, включало три поколения теологов, профессоров теологического факультета Саламанкского университета, начиная с Франсиско де Витории, основателя школы, и заканчивая мыслителями начала XVII в.[12] Их объединяли стиль, дух, сочетавшие традиции средневековой схоластики и историко-критический метод, характерный для ренессансного гуманизма, который мог быть применим для осмысления теологических проблем.[13]

Саламанкская школа, таким образом, в первую очередь представляет собой объединение теологов, а уже во вторую – большую группу социально-политических мыслителей, философов, теоретиков права, экономистов, связанных «единством пространства и времени».[14] Общим теоретическим началом для этого движения являлся томизм, точнее, «Сумма теологии» Аквината как фундаментальное основание теологии и философии, а одной из характерных черт (добавим мы) – начало процесса секуляризации философии, создания свода независимой от теологии философской доктрины. Эта работа была продолжена в трудах иезуитов в конце XVI‑ начале XVII в.

 

 



[1] García Cuadrado J.A. Doming Bañez  (1528‑1604): Introducción a su obra filosófica y teológica. Pamplona, 1999. P. 10.

[2] Solana M. Historia de la filosofía española. Epoca del Penacimiento (siglo XVI). En 3 vols. Vol. 3. Madrid, 1940. P. 9‑42.

[3] Solana M.. Historia de la filosofía española. P. 9‑18; 19‑42.

[4] Solana M.. Historia de la filosofía española. P. 43‑90.

[5] Solana M.. Op. cit. P. 43‑202 (до Баньеса включительно); Р. 311‑514 (от Толедо до Суареса).

[6] Guy A. Historia de la filosofía española. Barcelona, 1985. Capitulo V. La Escuela de Salamanca.

[7] Наряду с «Коимбрским курсом», «Саламанкский курс» был одним из, как сказали бы в наше время, «учебно-методических комплексов»; но выход в свет этого корпуса текстов относится к началу XVII в.

[8] Луис де Леон (1527‑1591), не только богослов, но и оригинальный поэт,  заслуживает того, чтобы сказать о нем несколько слов. Леон учился в Саламанке и Алкалé, рано стал членом августинианского ордена, защитил докторскую диссертацию по теологии, работал профессором «младших» кафедр Саламанкского университета – кафедры св. Фомы (1561‑1565) и кафедры Дуранда (1565‑1572). В результате интриг (его противники-доминиканцы послали на него донос в инквизицию, обвинив его в недоверии к латинскому переводу Библии («Vulgata») и в самовольном переводе «Песни песней» на испанский язык»), Леон был заключен в тюрьму, где провел более пяти лет. Поразительно то, что, когда его освободили и возвратили ему профессорскую должность, Леон, взойдя на кафедру, свою речь, обращенную к студентам, начал словами: «Вчера на лекции…». См. об этом: Штейн А.Л. История испанской литературы. С. 105‑109; Belda Plans J. La Escuela de Salamanca. P. 168.

[9] В самом деле, различия между доминиканской и иезуитской философией (не говоря уже об августинианской, более склонной к платонизму, чем к аристотелизму) по ряду вопросов, особенно в метафизике и этике, были весьма существенными.

[10] Brufau Prats J. La Escuela de Salamanca ante el discubrimiento del Nuevo Mundo. Salamanca, 1989; Capitulo 8. P. 151‑169. Idem. Francisco de Vitoria y la Escuela de Salamanca. La ética en la conquista de America // Corpus Hispanorum de Pace. Vol. 25. Madrid, 1984. P. 384‑412.

[11]Речь идео об уже цитировавшейся нами работе: Belda Plans J. Op. cit. P. 156‑158.

[12] Belda Plans J. Op. cit. P. 157.

[13] Belda Plans J. Op. cit. P. 157.

[14] Belda Plans J. Op. cit. P. 156.

 Проект «Библеистика и гебраистика: материалы и исследования»
Сайт создан при поддержке РГНФ, проект № 14-03-12003
 
©2008-2017 Центр библеистики и иудаики при философском факультете СПбГУПоследнее обновление страницы: 25.12.2013
Страница сформирована за 46 мс 
Яндекс.Метрика