Этот текст скопирован из другой on-line библиотеки, адрес исходного файла в которой не удаётся определить по техническим причинам

Ссылки, приводимые ниже, могут не работать или вести на страницы вне нашего сайта – будьте внимательны и осторожны: создатели сайта «Библеистика и гебраистика: материалы и исследования» не несут ответственности за возможный риск, связанный с переходом по ссылкам на другие сайты. В особенности будьте внимательны при переходе по ссылкам рекламного характера, ссылкам, смысл которых Вам непонятен, и по ссылкам, текст которых отображён явно некорректно.

Авторские права (если таковые существуют) на приводимый ниже текст принадлежат авторам оригинальной публикации

.

БЕСЕДА X

 

"Когда они говорили к народу, к ним приступили священники и начальники стражи при храме и саддукеи" (Деян.4:1).

 

Сила речи Петровой. – Доблесть апостолов. – Твердость Петра. – Суетность зрелищ. – Против клятвы.

 

1. Еще не отдохнули (апостолы) от прежних искушений, а уже тотчас впали в другие. И смотри, как это устрояется. Сначала они были осмеяны все вместе: это – не малое искушение; а потом сами верховные впадают в опасности. Но эти два (события) произошли не сряду одно за другим и не просто; а сначала (апостолы) прославились в речах, потом сделали великое чудо, и затем уже, по допущению Божию, с дерзно­вением вступают в борьбу. Ты же заметь, прошу тебя, как те, которые при Христе искали предателя, теперь уже сами на­лагают руки, сделавшись после креста более дерзкими и более бесстыдными. Так-то грех, пока только еще рождается, бывает несколько стыдлив; но когда совершится, тогда делает бес­стыднейшими тех, которые совершают его. Но для чего же приходит и воевода? Ведь сказано: "к ним приступили священники и начальники стражи при храме". Для того, чтобы опять представить государ­ственным преступлением то, что происходило, и наказать за это, не как за (дело) частное: так везде они стараются посту­пать. "Досадуя на то, что они учат народ" (ст. 2). Они досадовали не только на то, что (апостолы) учили, но и на то, что говорили, что (Христос) не только сам воскрес, но что и мы воскре­снем чрез Него. "Досадуя на то, что они учат народ", сказано, "и проповедуют в Иисусе воскресение из мертвых" (ст. 2). Воскресение Его было так действенно, что и для других Он соделался виновником воскресения. "И наложили на них руки и отдали их под стражу до утра; ибо уже был вечер" (ст. 3). О, бесстыдство! Еще прежней кровью были исполнены их руки, а они тем не удо­вольствовались, но снова наложили их, чтобы обагрить другою кровью. Или, может быть, они и боялись, так как учеников было уже много, и поэтому явился вместе с ними воевода: "ибо уже", сказано, "был вечер". Итак, они это делали и стерегли (апо­столов), желая ослабить их, а апостолам эта отсрочка времени придавала более смелости. И смотри, кто подвергается задер­жанию: это – верховные из апостолов, которые таким образом и для прочих послужили указанием, чтобы они впредь не искали друг друга и не домогались быть вместе. "Многие же из слушавших слово уверовали; и было число таковых людей около пяти тысяч" (ст. 4).

Что это значит? Разве они видели (апостолов) в славе? Не видели ль, напротив, что их связали? Как же уверовали? Видишь ли явную силу (Божию)? Ведь и тем, которые уже уве­ровали, надлежало бы сделаться (от этого) немощнее, но они не сделались. Речь Петра глубоко бросила семена и тронула их душу. А те (священники и саддукеи) гневались потому, что нисколько не убоялись их и за ничто считали настоящие бед­ствия. Если Распятый, говорили они, делает такие (чудеса) и если Он воздвиг хромого, то мы не боимся и их. Итак, и это было делом Промысла Божия. Поэтому уверовавших было теперь больше, чем прежде. Вот этого (священники с сад­дукеями) и боялись, и потому-то в их глазах и связали апо­столов, чтобы и на них навести больший страх; но случилось совсем не то, чего они хотели. Поэтому-то они и допрашивают и апостолов не при них, но отдельно, чтобы слушатели не по­лучили пользы от их дерзновения. "На другой день собрались в Иерусалим начальники их и старейшины, и книжники, и Анна первосвященник, и Каиафа, и Иоанн, и Александр, и прочие из рода первосвященнического" (ст. 5-6). Опять сходятся вместе, – а в числе прочих зол было и то, что уже не соблюдались постановления закона. Опять придают собранию вид суда, чтобы обвинить их неправедным судом. "И, поставив их посреди, спрашивали: какою силою или каким именем вы сделали это?" (ст. 7) Но они уж знали (это), потому что досадовали, как сказано, на то, что (апостолы) проповедуют в Иисусе воскресение. Поэтому-то именно они и задержали их. Для чего же спрашивают? Они ожидали, что (апостолы), убоясь множества, отрекутся, и думали, что этим все исправят. И заметь, что они говорят: "каким именем вы сделали это? Тогда Петр, исполнившись Духа Святаго, сказал им" (ст. 8). Припомни же теперь слова Христовы и то, как сбылось, что Он говорил: "когда же приведут вас в синагоги, к начальствам и властям, не заботьтесь, как или что отвечать, или что говорить, ибо Святый Дух научит вас в тот час, что должно говорить" (Лк.12:11,12; ср. Мф.10:19). Следовательно, они уже пользовались великим содействием Божиим. Что же именно говорит (Петр), – послушай. "Начальники народа и старейшины Израильские!" (ст. 8). Заметь любомудрие мужа: будучи исполнен дерзновения, он не произносит ничего оскорбительного, но говорит почтительно: "начальники народа и старейшины Израильские! Если от нас сегодня требуют ответа в благодеянии человеку немощному, как он исцелен, то да будет известно всем вам и всему народу Израильскому" (ст. 8-10). С великим мужеством напал на них с самого начала и уязвил их; а притом и напомнил им о прежнем, так как они судят их за благодеяние. Он как бы так го­ворил: за это, конечно, всего более надлежало бы увенчать нас и провозгласить благодетелями, а между тем нас судят за благодеяние человеку немощному, небогатому, немогуществен­ному и неславному. Кто мог бы позавидовать (нам) в этом?

2. Много тягостного заключаюсь в себе слова (Петра); но из них видно, что иудеи сами навязывались на зло. "Что именем Иисуса Христа Назорея" (ст. 10). Что особенно опечалило их, то (апостол) и прибавляет. Вот это именно и значили слова Христовы: "и что на ухо слышите, проповедуйте на кровлях" (Мф.10:27). "Что именем Иисуса Христа Назорея, Которого вы распяли, Которого Бог воскресил из мертвых, Им поставлен он перед вами здрав" (ст. 10). Не подумайте, говорит, что мы скрываем Его отече­ство или страдание. "Которого вы распяли, Которого Бог воскресил из мертвых, Им поставлен он перед вами здрав". Опять – страдание, опять – воскресение. "Он есть камень, пренебреженный вами зиждущими, но сделавшийся главою угла" (ст. 11). Напомнил им и о слове, которого достаточно было, чтоб устрашить их, так как ска­зано: "и тот, кто упадет на этот камень, разобьется, а на кого он упадет, того раздавит" (Мф.21:44). "И нет ни в ком ином спасения" (ст. 11). Какие, думаешь, раны получили они от этих слов? "Ибо нет другого имени под небом, данного человекам, которым надлежало бы нам спастись" (ст. 12). Здесь возвещается и (нечто) возвышенное. Когда не было нужды чего-либо достигнуть, а надлежало только показать дерзновение, тогда (апостол) не ща­дит, потому что не боялся поразить их. И не сказал просто: чрез другого, но: "и нет ни в ком ином спасения", – этим показывая, что Он может спасти нас, а в то же время желая и устрашить их. "Видя смелость Петра и Иоанна и приметив, что они люди некнижные и простые, они удивлялись, между тем узнавали их, что они были с Иисусом" (ст. 13). Но каким же, скажешь, образом люди неученые победили красноречием и их, и пер­восвященников? Это – потому, что не они говорили, а чрез них – благодать Духа. "Видя же исцеленного человека, стоящего с ними, ничего не могли сказать вопреки" (ст. 14). Велика смелость этого человека, как видно из того, что он не оставил апостолов в самом суде. Следовательно, если бы они сказали, что (дело) не так было, он обличил бы их.

"И, приказав им выйти вон из синедриона, рассуждали между собою, говоря: что нам делать с этими людьми?" (ст. 15-16) Видишь, как они недоумевают и как опять все делают по страху человеческому. Как при Христе они не могли ни опро­вергнуть, ни скрыть событий, а, напротив, от их противодей­ствия вера еще более возрастала, – так точно и теперь. "Что нам делать с этими людьми?" Какое безумие, если они думали устрашить тех, ко­торые уже вкусили подвигов, особенно же, если они, не будучи в состоянии ничего (сделать) сначала, надеялись сделать что-либо после такого красноречия! Чем больше они хотели пре­пятствовать, тем дела шли вперед успешнее. "Ибо всем, живущим в Иерусалиме, известно, что ими сделано явное чудо, и мы не можем отвергнуть сего; но, чтобы более не разгласилось это в народе, с угрозою запретим им, чтобы не говорили об имени сем никому из людей. И, призвав их, приказали им отнюдь не говорить и не учить о имени Иисуса" (ст. 16-18). Заметь и бесстыдство их, и любомудрие апостолов. "Но Петр", сказано, "и Иоанн сказали им в ответ: судите, справедливо ли пред Богом слушать вас более, нежели Бога? Мы не можем не говорить того, что видели и слышали. Они же, пригрозив, отпустили их, не

находя возможности наказать их, по причине народа" (ст. 19-21). Знамения заградили им уста, и они уже не позво­лили апостолам окончить слово, но весьма оскорбительно прервали их во время самой речи. "Потому что все прославляли Бога за происшедшее. Ибо лет более сорока было тому человеку, над которым сделалось сие чудо исцеления" (ст. 21, 22). Но посмотрим снова на то, что сказано выше. "Что нам делать с этими людьми?" Прежде они все делали для славы человеческой; а теперь присоединилась и другая (забота), именно о том, чтобы не сочли их убийцами, как после и говорили они: "хотите навести на нас кровь Того Человека" (Деян.5:28). "Чтобы более не разгласилось это в народе, с угрозою запретим им, чтобы не говорили об имени сем никому из людей". Какое безумие! Убеж­денные, что (Христос) воскрес, и имея в этом доказатель­ство Его Божества, они надеялись своими кознями утаить Того, Кто не был удержан смертью. Что сравнится с этим безу­мием? И не удивляйся, что они опять замышляют дело несбы­точное. Таково уж свойство злобы: она ни на что не смотрит, но всюду производит смятение. Будучи посрамляемы, они посту­пают так, как будто бы введены были в обман: так обыкно­венно бывает с теми, которые, не достигнув чего-либо, под­вергаются посмеянию. Но ведь (апостолы) для того везде и го­ворили, что Бог воздвиг (Иисуса) и что о имени Иисуса хро­мой стоит здоровым, чтобы показать, что Иисус воскрес. А с другой стороны, и сами они признавали воскресение: хотя в пустом и ребяческом виде, но все же – признавали; а теперь не верят и находятся в смущении, советуясь, что делать с апостолами. Да уже одно только то, что они говорили с такою смелостью, недостаточно ли было для убеждения – ничего не де­лать с ними? Почему ты не веришь, скажи мне, иудей? Ведь надлежало внимать происшедшему чуду и словам (апостолов), а не злобе толпы. Но почему же (иудеи) не предают их римля­нам? Потому что уже были ненавистны для них тем, что сделали со Христом. Таким образом они больше вредили сами себе, откладывая их обвинение. Со Христом (было) не так; но схватив Его среди ночи, они тотчас же повели Его на суд и не откладывали, сильно боясь парода. А с апостолами не смели поступить так: не ведут их и к Пилату, боясь и опасаясь за прежнее, чтобы и за то не обвинили их. "На другой день собрались в Иерусалим начальники их и старейшины, и книжники".

3. Опять собрание в Иерусалиме и проливается там кровь. Не устыдились и города. (Тут были), сказано, Анна и Каиафа Петр не перенес (некогда) и вопроса служанки Каиафы и отрекся, тогда как другой был задержан; а теперь, явившись среди их, смотри, как говорит: "если от нас сегодня требуют ответа в благодеянии человеку немощному, как он исцелен, то да будет известно всем вам и всему народу Израильскому". А они говорят: "каким именем вы сделали это?" Зачем же не называешь этого (имени), но скрываешь? "Каким именем вы сделали это?" Но ведь (Петр) говорил: не мы сделали это. Заметь благоразумие. Не сказал тотчас: мы сделали именем Иисуса, но как? "Им поставлен он перед вами здрав". Не го­ворит также: сделался здоров от нас. И опять: "если от нас сегодня требуют ответа в благодеянии человеку немощному". Укоряет их, как людей, всегда осуждающих за благодеяния, и напоминает о прежнем, именно – что они стремятся к убийствам, и не толь­ко обнаруживают это, а еще и обвиняют за благодеяния. Ви­дишь ли, как тяжки и слова (Петра)? (Апостолы) уже упраж­нялись в этом и стали, наконец, неустрашимы. Здесь (Петр) доказывает им, что они сами против воли проповедуют Христа, что они сами, судя и исследуя, распространяют учение (о Нем). "Которого вы распяли". О, какая смелость! "Которого Бог воскресил из мертвых". А это – знак еще большего дерзновения. Слова его значат вот что: не подумайте, что мы скрываем (что-нибудь) позорное; нет, мы не только не скрываем, а на­против, говорим с дерзновением. Так говорит (апостол) и тем почти порицает их, и не просто, но и останавливает­ся на этом, говоря: "Он есть камень, пренебреженный вами зиждущими". Затем, показывая, что они поступили так с камнем драгоценным, прибавляет: "но сделавшийся главою угла", то есть, камень по природе драгоценный и неподдельный, он пренебрежен ва­ми. Так-то чудо сообщило им великую смелость. Но ты за­меть, как они, когда надобно учить, приводят много проро­честв, а когда нужно говорить с дерзновением, представляют лишь свое мнение. "Ибо нет", говорит (апостол), "другого имени под небом, данного человекам, которым надлежало бы нам спастись", потому что всем людям, а не им одним, дано было это имя. И в свидетели этому он приводит их самих. Так как они говорили: "каким именем вы сделали это?" – то от­вечает: "именем Иисуса Христа Назорея", – другого имени нет. Как же вы спра­шиваете? Так это везде очевидно! "Ибо нет", говорит, "другого имени под небом, данного человекам, которым надлежало бы нам спастись". Это – слова души, презирающей настоящую жизнь, как это видно из той великой смелости, с какой они произносятся. Отсюда явно, что и в то время, когда говорил о Христе уничиженно, (говорил) не из боязни, но по снисхождению. А так как те­перь было удобное время, то он говорит столь возвышенно, что этим самым устрашил даже и всех слушателей. Вот и другое доказательство, не меньшее прежнего. "Узнавали их", ска­зано, "что они были с Иисусом". Не без цели евангелист поме­стил эти слова, но – чтобы показать и то, где они были (с Иисусом), то есть, при страдании. Действительно, они одни толь­ко были тогда со Христом, и тогда их видели смиренными, униженными. Вот почему особенно и удивляла (священников) эта внезапная перемена; ведь и там были Анна и Каиафа с клевретами, и пред ними предстояли и апостолы. Теперь же они были изумлены их чрезвычайною смелостью, так как не словами только показывали, что не заботятся о том, что их судят за такие дела и что им угрожает крайняя опасность, но и видом, и голосом, и взором, и всем вообще выказыва­ли пред народом смелость в то время, как говорили. А удивлялись (священники), может быть, потому, что (апостолы) были люди и неученые и простые, так как можно быть кому-либо неученым и, однако, не быть еще простым, или быть простым и, тем не менее, не неученым. Этим (писатель) показывает, что (в апостолах) соединилось то и другое. "Удивлялись", сказано. Из чего? Из того, что они говорили. Немного (Петр) произно­сит слов, но самым выражением и составом речи показы­вает смелость. И (священники) обвинили бы апостолов, если бы не было с ними этого человека (хромого). "Узнавали их", ска­зано, "что они были с Иисусом". Отсюда они приходили к убежде­нию, что научились этому от Иисуса и что они все делали, как Его ученики. И самое чудо и знамение издавало не мене громкий голос, чем голос апостолов: оно-то именно больше всего и заградило им уста. "Судите", говорят, "справедливо ли пред Богом слушать вас более, нежели Бога?". Когда страх уменьшился, – так как заповедать (не говорить о Иисусе) не что другое значило, как отпустить их, – тогда и говорят с большею кротостью: так они далеки были от дерзости. "Мы не можем не говорить того, что видели и слышали". Следовательно, они отреклись бы, если бы оно было не таково, если бы не было сви­детельства многих. А оно, действительно, было известно всем. Но такова-то злоба, – дерзка и нагла! "С угрозою запретим им". Что вы говорите? Ужели вы надеетесь угрозою остановить про­поведь? Так везде начальство трудно и неудобно! Вы убили Учителя и не остановили (проповеди), ужели же теперь своими угрозами надеетесь удержать нас от нее? Узы не заставили нас говорить с меньшим дерзновением, и вы ли заставите, когда мы считаем за ничто и угрозы ваши? "Судите", говорят, "справедливо ли пред Богом слушать вас более, нежели Бога?" Здесь вместо Христа именуют Бога. Видишь ли, как теперь сбы­лось то, что (Христос) сказал им: "вот, Я посылаю вас, как овец среди волков: не бойтесь же" (Мф.10:16, 31)?

4. Затем опять подтверждают воскресение, присовокупив эти слова: "мы не можем не говорить того, что видели и слышали". Итак, мы – достоверные свидетели; а вы, присовокупляя угрозы к угрозам, напрасно опять грозите. Им, конечно, над­лежало бы обратиться вследствие чуда, за которое народ про­славлял Бога; а они грозят даже убийством: так они проти­вились Богу! "Они же, пригрозив, отпустили их". Чрез это (апо­столы) сделались более славными и более знаменитыми. "Сила Моя", сказано, "совершается в немощи" (2Кор.12:9); и это они уже засвидетельствовали, противостав всему. Что значит: "мы не можем не говорить того, что видели и слышали"? Это значит: если ложны наши слова, – обличи, а если истинны, то за­чем препятствуешь? Таково-то любомудрие! Те в затруднении, а эти в радости; те исполнены великого стыда, а эти все де­лают с дерзновением; те в страхе, а эти безбоязненны. Кто в самом деле, скажи мне, боялся? Те ли, которые говорили: "чтобы более не разгласилось это в народе", или те, которые говорили: "мы не можем не говорить того, что видели и слышали"? Эти – и в удовольствии, и в дерзновении, и в величайшей радости; те – в печали, в стыде, в страхе, потому что боялись народа. Эти что хотели, то и сказали; а те не сделали того, чего хотели. Кто был в узах и опасностях? Не эти ли по преимуществу?

Итак, будем держаться добродетели! Пусть слова эти бу­дут не для удовольствия только и какого-либо утешения! Здесь не театр, возлюбленный, не место играющих на цитре или представляющих трагедии, где плодом бывает только наслаж­дение, так что прошел день – и наслаждение исчезло. И пусть бы только было наслаждение и не было другого вреда вместе с наслаждением. Но, ведь, каждый идет оттуда домой, как из какого-нибудь зараженного места, усвоив себе многое из то­го, что бывает там. Так юноша, взяв оттуда некоторые зву­ки диавольских песней, какие только мог удержать в памяти, часто поет их дома, а старик, как более степенный, хотя не делает этого, но помнит все слова, какие там говорились. Отсюда же вы уходите ни с чем. Не стыдно ли это? Мы положили закон, или лучше – не мы положили, нет, так как сказано: не все учителя на земли (Мф.23:8-9), – Христос по­ложил закон, чтобы никто не клялся. Что же, скажи мне, сдела­лось с этим законом? Я не перестану говорить об этом, "когда опять приду", по словам апостола, "не пощажу" (2Кор.13: 2). Подумали ли вы об этом? Позаботились ли? Было ли у вас какое-нибудь старание? Или мы опять должны говорить то­же? Впрочем, было ли или нет, мы опять станем говорить те же слова, чтобы вы имели о том попечение; а если вы уже позаботились, то – чтобы опять исполняли это постояннее, да и остальных склоняли к тому. Откуда же должно начать нам слово? Хотите ли – с ветхого завета? Но стыдно нам, что мы не соблюдаем даже того, что в ветхом завете и что надле­жало бы нам превзойти. Ведь нам следовало бы слушать не об этом, – это предписания иудейской бедности, – а о (запове­дях) совершенных, как например: брось деньги, стой му­жественно, отдай душу за проповедь, смейся над всем зем­ным, пусть не будет у тебя ничего общего с настоящей жиз­нью. Если кто обидит тебя, – окажи ему благодеяние; если об­манет, – заплати благословением; если будет поносить, – окажи почтение. Будь выше всего. Вот о чем и о подобном нам следовало бы слушать.

А мы теперь говорим о клятве! Это то же, как если бы кто человека, который должен любомудрствовать, отвлек от учителей мудрости и заставил его читать еще по складам и (разбирать) буквы. Подумай, какой стыд для человека, имею­щего длинную бороду, носящего палку и плащ, идти вместе с детьми к учителям и учиться тому же, чему они учатся! Не крайне ли смешно это? Но мы еще смешнее, потому что не столько различия между философией и азбукой, сколько между иудейским образом жизни и нашим: (здесь столько различия), сколько между ангелами и людьми. Скажи мне: если бы кто низ­вел ангела с неба и велел ему стоять здесь и слушать наши слова, как будто бы ему необходимо было поучаться в них, – не стыдно ли и не смешно ли было бы это? Если же смешно только еще учиться этому, то, скажи мне, какое осуждение, ка­кой стыд – даже не внимать этому? И в самом деле, как не стыдно, что христиане только еще учатся тому, что не должно клясться! Подчинимся, однако, этой необходимости, чтобы не подвергнуться еще большему стыду. Так станем же сегодня говорить вам из ветхого завета. Что же говорит он? – "Не приучай уст твоих к клятве и не обращай в привычку употреблять в клятве имя Святаго" (Сир.23:8-9). Почему? "Ибо, как раб, постоянно подвергающийся наказанию, не избавляется от ран, так и клянущийся непрестанно именем Святаго не очистится от греха" (Сир.23:10).

5. Заметь благоразумие этого мудреца. Не сказал: не приучай к клятве мысли своей, но: "уст твоих"; он знал, что все зависит от уст и легко исправляется. Это, наконец, обра­щается в невольную привычку, подобно тому, как многие, входя в бани, вместе с тем, как переступают дверь, кладут на себе (крестное) знамение. Это обыкновенно делает рука по при­вычке, когда даже никто не приказывает. Опять, и при возж­жении светильника, часто рука творит знамение, между тем как мысль обращена на что-нибудь другое. Так точно и уста говорят не от души, но по привычке, и все заключается в языке. "В клятве", сказано, "не обращай в привычку употреблять имя Святаго". "Как раб, постоянно подвергающийся наказанию, не избавляется от ран, так и клянущийся непрестанно именем Святаго не очистится от греха". Не клятвопреступление осуждается здесь, но клятва, и за нее полагается наказание. Следовательно, клясться – грех. Такова, поистине, душа (клянущегося): много на ней ран, много язв. Но ты не видишь? В том-то и беда! Между тем, ты мог бы видеть, если бы захотел, потому что Бог дал тебе глаза. Та­кими глазами смотрел пророк, когда говорил: "воссмердели и согнили раны мои от безумия моего" (Пс.37:6). Мы пре­зрели Бога, возненавидели благое имя, попрали Христа, оста­вили стыд, – никто не вспоминает с уважением имени Божия. Ведь, если ты кого любишь, ты встаешь и при его имени; а Бога часто призываешь так, как бы Он был ничто. Призови Его, когда благотворишь врагу; призови Его для спасения своей души. Тогда Он приблизится к тебе, тогда ты возвеселишь Его, а теперь ты прогневляешь Его. Призови Его, как призвал Сте­фан. Что говорил он? "Господи! не вмени им греха сего" (Деян.7:60). Призови Его, как призвала жена Елканова, со слезами, с плачем, с молитвою. Этого я не запрещаю, напротив, к этому особенно побуждаю. Призови Его, как призвал Моисей, когда взывал, молясь за тех, которые гнали его. Ведь, если бы ты безрассудно стал упоминать о каком-нибудь почтенном че­ловеке, это было бы поношением; а упоминал в своих речах о Боге не только безрассудно, но и неуместно, считаешь это за ничто? Какого же был бы ты не достоин наказания? Я не за­прещаю иметь Бога непрестанно в мыслях, – напротив, об этом и прошу и этого желаю, но не против воли Его, а для того, чтобы хвалить и почитать Его. Это доставило бы нам ве­ликие блага, если бы мы призывали Его только тогда, когда нужно, и в тех обстоятельствах, в каких нужно. Почему, скажи мне, при апостолах было столько чудес, а в наше время их нет, хотя Бог Тот же и имя то же? Это потому, что оно не одинаково (употребляется нами). Каким образом? Так, что они призывали Его только в тех случаях, о которых я сказал, а мы призываем не в этих, а в других. Если же тебе не верят, и ты поэтому клянешься, то говори: поверь, и даже, если хочешь, поклянись самим собою. Я говорю это не потому, чтобы хотел давать законы противные закону Христову, – отнюдь нет: сказано: "да будет слово ваше: да, да; нет, нет" (Мф.5:37); но по сни­схождению к вам, чтобы больше побудить вас к этому и от­влечь от той ужасной привычки. Сколько людей, снискавших себе славу в прочих делах, погибло от этой привычки? Хотите ли узнать, почему древним позволялось клясться (нару­шать клятву ведь и им было не дозволено)? Это потому, что они клялись идолами. Не стыдно ли вам оставаться при тех же законах, какими водились люди немощные? Ведь и теперь, если я приму язычника, я не тотчас заповедую ему это, но сна­чала убеждаю его познать Христа. Но, если верующий и познав­ший Его и слышавший о Нем станет требовать себе такого же снисхождения, какое оказывается язычнику, – что пользы в этом, какая прибыль? Но сильна привычка, и тебе трудно оставить ее? Если так велика сила привычки, то перемени эту привычку на другую. Да как, скажешь, это возможно? Я часто уже говорил об этом и теперь скажу то же. Пусть многие следят за на­шими словами, пусть исследуют и исправляют их. Нет стыда в том, когда нас другие исправляют; напротив, стыдно уда­лять от себя тех, кто исправляет нас, и делать это во вред собственному спасению. Ведь, если ты наденешь платье на из­нанку, ты позволяешь и слуге поправить его и не стыдишься того, что он учит тебя, хотя это и очень стыдно; а здесь ты причиняешь вред душе своей и стыдишься, скажи мне, когда другой вразумляет тебя. Ты терпишь раба, который наряжает тебя в одежду и надевает на тебя обувь; а того, кто украшает душу твою, не терпишь? Не крайнее ли это безумие? Пусть будет и раб учителем в этом, пусть будет и дитя, и жена, и друг, и родственник, и сосед. Как зверь, когда его отовсюду го­нят, не может убежать, так и тот, кто имеет стольких стражей и стольких порицателей и кого отовсюду поражают, не может не быть осторожен. В первый день это будет для него тяжело, равно и во второй и в третий, а потом будет легче, а после четвертого дня это не будет для него и делом. Сделайте опыт, если не верите. Позаботьтесь, прошу вас. Не маловажен этот грех, не маловажно и исправление от него; напротив, важно и то, и другое, – и зло, и добро. Но дай Бог, чтобы было добро, по благодати и человеколюбию Господа нашего Иисуса Христа, с Которым Отцу со Св. Духом слава, держава, честь, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

В начало Назад На главную

 Проект «Библеистика и гебраистика: материалы и исследования»
Сайт создан при поддержке РГНФ, проект № 14-03-12003
 
©2008-2017 Центр библеистики и иудаики при философском факультете СПбГУПоследнее обновление страницы: 24.3.2014
Страница сформирована за 46 мс 
Яндекс.Метрика