Этот текст скопирован из другой on-line библиотеки, адрес исходного файла в которой не удаётся определить по техническим причинам

Ссылки, приводимые ниже, могут не работать или вести на страницы вне нашего сайта – будьте внимательны и осторожны: создатели сайта «Библеистика и гебраистика: материалы и исследования» не несут ответственности за возможный риск, связанный с переходом по ссылкам на другие сайты. В особенности будьте внимательны при переходе по ссылкам рекламного характера, ссылкам, смысл которых Вам непонятен, и по ссылкам, текст которых отображён явно некорректно.

Авторские права (если таковые существуют) на приводимый ниже текст принадлежат авторам оригинальной публикации

.

О ПРАВЕДНОМ И БЛАЖЕННОМ ИОВЕ

 

Слово 4

 

1. Везде и во всех, можно сказать, божественных пове­ствованиях слова ниже дел и речи слабее самих предметов; в особенности же это нужно сказать относительно подвигов бла­женного Иова. Никто и никогда не решится свое слабое слово по­ставить в сравнение с сущностью этого предмета. Хотя бы безчисленное множество слов было сказано о нем, никакое слово не может произвести впечатления соответствующего до­стоинства. А так как нами сказано посильно немногое, то и сегодня ничто не препятствует нам заняться беседой о том же самом. И пусть никто не думает, что умаляется предмет повествования тем, что рассказ передается в сокращении. Ведь Иов не скорбит, рассекаемый; а если рассекаемый теле­сно не скорбел, то будет ли скорбеть рассекаемый в рассказе? Мы знаем из предшествующих рассказов, как он потерял все, или лучше сказать, нашел все, — потому что, потеряв все блага (этой жизни), самого корня благ он не утратил. Он потерял лиру, но оставался Художник; потерял плоды изоби­лия, но оставался сам виновник благополучия; лишился всего имения, но не лишился добродетели. Он бросил диаволу свое богатство, оставив в его руках свою жизнь, как Иосиф одежду в руках безстыдной жены. В страданиях он не пострадал. Ведь нужно, признав страдания его по телесной природе, воспеть и мужество души. Им проявляемы были и свой­ства природы, и стяжания добродетели. Выслушал он весть о погибели детей и растерзал одежды, чтобы показать страдания своей природы. Если бы он не проявил этого страдания, то не удивления заслуживала бы его любовь к добродетели, но осуж­дения его безчувственность. Но он пострадал как человек, а перенес как боголюбивый; чрез это он обнаружил и не­мощь своей природы, и не изменил своей твердости в бла­гочестии. Он разорвал одежды, но поклонился до земли, зна­чит, диавол не столько поразил, сколько был поражен; не столько ранил, сколько был ранен. Но когда первую борьбу так хорошо перенес Иов, тотчас Бог предает его на дру­гую борьбу, чтобы тем блистательнее сплести ему венец нетления. Именно, опять вторично ангелы предстают пред Богом, и диавол посреди их опрашивается Всевидящим. Откуда ты пришел (2:2)? Заметь здесь премудрость Божию, заметь ковар­ство диавола. Бог знал, откуда пришел он, (знал именно), что он пришел, потерпев поражение от праведника, но хочет Бог видеть, сознается ли он честно в испытанном пораже­нии. Откуда ты пришел? Диавол, скрыв от стыда поражение, употребляет свое прежнее выражение: я ходил по земле и обошел ее (ст. 2). Для этого ли ты уходил? Этого ли просил? Ты ли сказал: отдай мне имения Иова? Почему умал­чиваешь о своем нападении, чтобы уничтожить венец победы? Скажи о борьбе, окаянный, скажи о нападении, чтобы возвестить о победе. Но что скрыл диавол из зависти, то воздает возвышенному любомудрию праведника Владыка всех. Обратил ли ты внимание твое на раба Моего Иова (ст. 3)? Я знаю то, что ты скрываешь. Ведь Бог часто спрашивает не для того, чтобы узнать, но чтобы испытать расположение духа спрашиваемых, сознаются ли честно. Так спросил Он Каина: где Авель, брат твой (Быт.4:9)? Хотел его, сделавшего зло, поставить хотя бы обвинителем самого себя, чтобы это самоосуждение смягчило тяжесть обвинения. Ведь всякий, осуждающий самого себя, смягчает негодование сво­его судии. Итак, как тогда Бог спрашивал Каина: где Авель, брат твой? [на что тот, подумав, что вопрос предла­гается вследствие незнания, отвечал: не знаю; разве я сторож брату моему (Быт.4:9)?] и когда обнаружилось его душевное расположение, тогда обличил его преступление такими словами: голос крови брата твоего вопиет ко Мне от земли (ст. 10), — так (и в других случаях), если, спросив, увидит намерение быть скрытным, обличает виновника злого дела. И здесь, по­сле того как, спрашивая диавола, не получает от него созна­ния в поражении, которое он потерпел, он Сам напоминает ему об его поражении и прославляет победу праведника. Обратил ли ты внимание твое на раба Моего Иова? ибо нет такого, как он, на земле: человек непорочный, справедливый, богобоязненный и удаляющийся от зла (ст. 3)? Вникните тщательно, прошу вас, и не оставляйте без внимания этих слов божественного Писания. В первом свидетельстве совершенно не упомянуто: незлобив (в русском переводе этого слова нет), а во втором (появляется это слово). В первый раз Бог говорит: обратил ли ты внимание твое на раба Моего Иова? ибо нет такого, как он, на земле: человек непорочный, справедливый, богобоязненный и удаляющийся от зла (Иов.1:8)? Выражение не­злобив там не было употреблено; после же победы и подвига присоединяет, как бы победный венок, эту похвалу, заслу­женную его подвигами. Так как, пострадав в сильнейшей степени, он перенес несчастье без всякого озлобления, не раз­разившись хулой на Владыку, но, приписав все Его благости и сказав: неужели доброе мы будем принимать от Бога, а злого не будем принимать (Иов.2:10), то после того как им были произнесены эти слова незлобия, Господь сплетает ему венец незлобия, именно, что несть такова от сущих на земли, яко же он человек не­злобив (ст. 3). А ты возбуждал Меня против него, чтобы погубить его безвинно (ст. 3), т.е.: не напрасно ли ты позавидовал его благоденствию? Ты сказал, что он благочестив из-за богатства: вот он потерял все, но не утратил истины. Итак, напрасно ты, диавол, требо­вал гибели всего его имения. Но нет конца злобе лукавого! Он находит опять другое средство, могущее низложить муже­ство избранника Божия. И вот он говорить Богу: кожу за кожу, а за жизнь свою отдаст человек все, что есть у него (Иов.2:4). Ничего, говорит, особенного нет в том, что он утратил то, что имел: он с удовольствием пренебрег всем, чтобы сохра­нить себе жизнь. Но если хочешь испытать его, но простри руку Твою и коснись кости его и плоти его, — благословит ли он Тебя (ст. 5); благословит здесь упо­треблено вместо "проклянет", потому что Писание под благо­словением скрыло злословие.

2. Для чего же написано так? Для того, чтобы научить тебя, верный, когда ты рассказываешь о постыдных проявле­ниях чужого зла, облекать их приличными словами, поставляя свою честь не в том, чтобы делать постыдное, но в том, чтобы избегать даже разговора о постыдном. Поэтому и апостол говорит: никакое гнилое слово да не исходит из уст ваших (Еф.4:29). Вслед за этим предает Бог Своего борца на вторич­ное испытание, не для собственного убеждения в том, каков он, но чтобы диавола посрамить на деле. Бог, конечно, прежде всяких опытов знает все. И отошел сатана от лица Господня и поразил Иова проказою лютою от подошвы ноги его по самое темя его (Иов.2:7). Все тело его обратилось в сплошную рану, в один струп. Нужно было борцу увенчаться совершенно и во всех отношениях. От ног и до головы спасительная рана, победная язва, язва по внешности источающая гной, а по смыслу — полная благослове­ния. Гноение раны продолжалось недолго, а благословения, которые породила борьба, не оскудеют во все веки. Поразил Иова проказою лютою от подошвы ноги его по самое темя его, чтобы он оказался увенчан­ным весь во всех своих членах. Затем, так как чело-век, страдавший подобною болезнью, не мог оставаться ни в каком обитаемом месте, но все дома были для него закрыты, как для оскверненного (потому что не что иное была рана Иова, как осквернение), то он вышел вон из города, удалившись от всего мира; вышел из города и сел на навозе; вышел из города, потому что вел борьбу не обычную жизненную, но вы­ходящую за пределы настоящего состояния. Удаление же его из города и городских стен было образом креста Христова. Об этом говорит Павел: тела животных, которых кровь для очищения греха вносится первосвященником во святилище, сжигаются вне стана (Евр.13:11). Поэтому и Иисус, чтобы освятить народ, пострадал вне врат (ст. 12). Христос вне врат; Иов сел вне города на навозной куче. Семя бла­гочестия, семя терпения, удобряемое страданиями, он сидел на навозной куче, ожидая того, кто возбудит от земли нищего и с навозной кучи поднимет убогого. Он видел, братие, как разлагалось тело его, и укреплялся душою; видел, как тело его кишело червями, и душа его цвела благочестием; видел этот земной сосуд разрушающимся, и прежде Павла вспоми­нал Павловы слова; ему именно прилично было сказать: но если внешний наш человек и тлеет, то внутренний со дня на день обновляется (2Кор.4:16). Он взял черепок, чтобы соскрести гной свой, соскребая черепком гной и своим терпением поражая своего противника. Вполне прилично было ему, держа в руках черепок, говорить: сокровище сие мы носим в глиняных сосудах (2Кор.4:7). Поднявший многих с навоза сидел в навоз­ной куче; он взял черепок, чтобы соскрести гной; безжизнен­ным прахом он оскребал прах живого тела. Пришли к нему три друга, — ведь несчастья вызывают друзей на утешения, — при­шли Елифаз, Софар и Валдад, три царя к одному царю. Конеч­но, царем был до сего времени и тот, кто говорил: жил как царь в кругу воинов (Иов.29:25). И сидели, говорит (Писа­ние), с ним на земле семь дней и семь ночей; и никто не говорил ему ни слова (2:13). В самом деле, умеренные несчастья допускают утешение, великие же несчастья почитаются молчанием. Бывает, братие, что страдание подавляет утешение; и как болезни в острой степени оставляют безсильным всякое лечение, так и стра­дания под свежим впечатлением от несчастья отвергают всякое утешение. Промолчали и они, своим молчанием разде­лив его страдания. Что же дальше? Так как его друзья, подавленные тяжестью его несчастья, не решались произнести слово утешения, Иов первый начинает говорить: страдалец идет навстречу непострадавшим. Мы знаем, братие, что в несчастьях, или горе, или в другом каком печальном случае, каждый боится первым издать звук, чтобы не пока­заться непрошеным советником, или проповедником добро­детели, если же увидит, что кто-нибудь другой начал, тогда следует за ним безбоязненно. Это, братие, и опыт показывает, и дела подтверждают. Итак, когда увидел Иов, что его страдания заграждают уста друзей, пришедших утешить его, тогда сам пострадавший указывает им путь и тотчас начинает изображать свое несчастье, совершенно однако избегая подозрения в хуле. Первыми его словами были: погибни день, в который я родился, день тот да будет тьмою, да омрачит его тьма и тень смертная (Иов.3:5,3,4). Это говорит не нечестивый, но страдающий. И смотри, что он делает. Как когда кто-нибудь страдающий сильным нарывом подвергается операции, то, не имея возмож­ности противиться врачу, он хватается за окружающих и кусает присутствующих, конечно, ничего не имея против них, но в тоже время не будучи в состоянии достать рукою врача, так и Иов, страшась тяжести хулы, бранит бездуш­ных и тем удовлетворяет свою скорбь, не отваживаясь ни­чего против Бога, но обвиняя самого себя и свой день: про­клинается не создание, но его собственный день. Я имею, гово­рит, власть над своим днем; я не проклинаю творения, проклинаю свой собственный день. Погибни день, в который я родился, да омрачит его тьма и тень смертная. Так говорит и Иеремия: горе мне, мать моя, что ты родила меня человеком, который спорит и ссорится со всею землею! никому не давал я в рост, и мне никто не давал в рост, а все проклинают меня (Иерем.15:10; ср.20:14)? Проклят день, в который я родился (20:14). Все эти печальные речи говорят святые для того, чтобы ты отсюда научился, что они прожили жизнь не в свое удовольствие, но, потерпевши безчисленные бедствия, прошли путем борьбы. Вот и Иеремия оплакивал себя, говоря: горе мне, мать моя, что ты родила меня. Как человек он страдал, но как боголюбец терпел. Подобным образом Моисей, великий и божественный законодатель Божий, получивший свя­щенные скрижали, первый истолкователь порядка жизни, и сам говорит Богу под тяжестью многих несчастий: Господи, Ты рекл еси, яко обрел еси благодать предо Мною и вем тя паче всех. Аще убо обретох благодать пред Тобою, возьми душу мою от мене, не могу бо носити тяготы народа сего.

Еще немного, и побьют меня камнями (Исх.17:4). Разве я носил во чреве весь народ сей, и разве я родил его, что Ты говоришь мне: неси его на руках твоих, как нянька носит ребенка. Я один не могу нести всего народа сего (Числ.11:12,14). Однако и испытывая как человек такую печаль, он не произнес хулы как безбожник, но только под давлением своих страданий выказал то, что испытывает его природа. Подобно этому и каждый из пророков высказывает жалобы. Так Аввакум говорит: для чего даешь мне видеть злодейство и смотреть на бедствия людей? Видели пророки неправду и не сносили этого; поэтому и Аввакум взывал: грабительство и насилие предо мною, и восстает вражда и поднимается раздор. От этого закон потерял силу, и суда правильного нет: так как нечестивый одолевает праведного, то и суд происходит превратный (Авв.1:3,4). Начальник требует (Мих.7:3), и судья судит за взятки, и закон разо­ряется.

3. Так страдали все праведники, страдали — и жалова­лись на тяжесть (своего существования) в мире. Но эти при­меры не должны смущать твоей ревности, — не говори: разве я лучше Иеремии пророка, проклинавшего мир? Слова целебные пусть не обращаются для тебя в раны. Это написано для того, чтобы научить тебя, какую борьбу они вели, сколькими опас­ностями наполнена была жизнь, которую они проходили. А если ты хочешь научиться, каков ты должен быть, обратись к тому, что было после благодати. Страдали пророки, страдали и апостолы, но одни страдая скорбели, а другие страдая хвали­лись. Вот выступает Павел, страдая, но не плача, побивае­мый, но не проливающий слезы, искушаемый, но хвалящийся. И что говорит? Хвалимся и скорбями, зная, что от скорби происходит терпение, от терпения опытность, от опытности надежда, а надежда не постыжает (Римл.5:3,5). В дру­гом случае апостолы, подвергшись побоям, они же пошли из синедриона, радуясь, что за имя Господа Иисуса удостоились принять безчестие (Деян.5:41). Значит, того, что было до благодати, нельзя принимать за руководство после благодати. Нам сказано об этом именно для того, чтобы вы научились из их трудов упованию. Так и Иов проклинает день и страдает душой, и, однако, не подвергает душу искушению нечестия, но переносит раны телесные, а не наносит ран душе богохульством. Но, — для сокращения беседы, напомним вам сущность дела вкратце. Во время борьбы (какую воздвиг диавол) против Иова, никому, кроме Бога, не была известна цель этой борьбы. Иову была неизвестна причина борьбы, не знал он и о том, что эти подвиги имеют целью его упражнение. Друзья не знали намерений Божиих, диавол не знал будущего. Ведь, конечно, если бы он знал, что потерпит поражение, он не стал бы и нападать. И для Иова последствия борьбы оставались неизвестными. Что Бог предал его по попущению, об этом Иов узнал только тогда, когда ему было открыто Богом. Диавол же не знал, к какому концу приведет это состязание. Когда бы он знал, то не стал бы и пытаться, чтобы не на­влечь на себя еще большого стыда; но что он потерпел от мучеников, то потерпел и от Иова. Он убивал мучеников, чтобы подавить Церковь, не зная, что от крови мучеников Церковь еще более процветет. Итак, все были в неведении, кроме Бога. Друзья, не ведая ни намерений Божиих, ни чистоты Иова, решились скорее — как бы по суду неведения — осудить Иова, как страдающего заслуженно, чем признать Бога судящим несправедливо. Вооружись вниманием. Они решились осудить человека, как страдающего заслуженно за свой грех, чем сказать о Боге, что Он судит несправедливо. И на по­ловину они достигали цели, объявляя Бога непричастным неправде, на половину же ошибались, осуждая невинного. Но раз они не знали, их неведение оправдывается, и они заслу­живают одобрения за то, что даже в неведении рассуждая, тем не менее не произнесли приговора против божественного правосудия. Против праведности Иова они возражают, правду же Божию восхваляют. Далее Иов подвергается обличению со стороны своих друзей, и они говорят против него: вспомни же, погибал ли кто невинный, и где праведные бывали искореняемы (Иов.4:7)? Когда ты видел праведников, погибающих до конца? Если бы ты не согрешил и не сделал чего-либо достойного греха, праведный Судия не осудил бы тебя несправедливо. Велики твои грехи. Если же (допустить, что) сам ты не согрешил, то как (объяс­нить) это, если не (допустить, что) согрешили дети твои. Но, конечно, ты нередко обижал вдов, притеснял сирот. Если же это случалось, то Бог справедливо произнес против тебя такой приговор. Иов сознавал в самом себе, что он ничего подобного не сделал, но сознавал в то же время, что и Бог не судить несправедливо. И вот, когда уви­дел Иов, что люди его осуждают, а совесть не осуждает и Бог не признает его виновным, так как не имел возмож­ности убедить людей, то обращается к Судие и возводит очи души своей горе не с хулою, но с жалобою, и говорит Ему: если я согрешил, то что я сделаю Тебе, страж человеков! Зачем Ты поставил меня противником Себе, так что я стал самому себе в тягость (7:20)? Ты обратил меня в живое противоречие Твоей правде; но Ты знаешь мое сердце. Затем Иов произносит нечто за­мечательное, — не по злобе, но по незлобию, — и говорит (сокращаю многое в немногое, потому что обилен материал для его оправ­дания): кто даст судию между мною и Тобою, чтобы он узнал, каковы мои грехи, за которые Ты так осудил меня? Ужасны эти слова, но они вытекают из незлобия. Ведь уже раньше Бог сказал, что нет подобного ему по незлобию (2:3); незло­бивому же никто не вменит этих слов в вину. Всегда ведь, братие, все мы, люди, не говоря уже о Боге, судим не по де­лам, но по намерению делающих. Оскорбляет ли сын отца, — это дело нестерпимое и для терпящего, и для слушающего: такой человек называется и отцеубийцей, и матереубийцей, и безумным, и беззаконным, за то, что возвысил свой голос против отца, за то, что дерзнул обесчестить свой собственный корень. Но за это ответствен и осуждается лишь тот, кто в совершенном разуме; дитя же незлобивое, даже если бьет отца или мать или и оскорбит, дороже всякой утехи. Нередко матери даже вызывают детей на обиду, не обиде, но незлобию и чистоте нрава их радуясь. Так и Бог, зная, что не по злобе, но по незлобию говорит так Иов (сам же свидетель­ствует о нем: еще же придержится незлобия (в русском переводе этих слов нет) (Иов.2:3), прини­мает его вызов на суд. Страшно сказать: раб призывает Владыку на суд, человек — Бога, создание — Создателя, брение — Творца; но, однако, как я уже сказал, слова эти внушены не злобою, а незлобием. А кроме того, братие, это незлобие не было соединено с глупостью, но напротив проистекало из высокой мудрости. Хочешь удостовериться в этом со всею ясностью? Иов не просил ничего такого, чего сам не исполнил. Он знал, что он — раб Божий, знал, что Бог — его Владыка. Но, как и сам часто, производя суд над своими рабами, он давал им право говорить, и если когда раб оправдывался пред ним, он не заграждал уст его как раба, но прини­мал его оправдание, так (того именно, что он) сделал сам, он и просил (теперь), полагаясь на слова: какою мерою мерите, такою и вам будут мерить (Мф.7:2). Вот почему он и говорит: кто рассудит? Но когда ты давал рабу право оправдываться? Послушай, когда он говорит, исчисляя свои добродетели, что проистекало также не из честолюбия, но из незлобия: если я пренебрегал правами слуги и служанки моей, когда они имели спор со мною, то что стал бы я делать, когда бы Бог восстал? И когда бы Он взглянул на меня, что мог бы я отвечать Ему? Не Он ли, Который создал меня во чреве, создал и его и равно образовал нас в утробе (Иов.31:13-15)? Помня об этом, он общей природе давал и общее право оправдания.

4. А мы, братие, не таковы. Ты удивляешься праведнику? Осуждай самого себя. Как часто, если кто-нибудь обвиняется, не говорю рабом, но немного ниже стоящим, если даже обви­няется справедливо, то заграждает уста (противнику), как безстыдно и дерзко осмелившемуся обращаться с ним как с равным. Однако, говорит он, ты осмеливаешься становиться со мною на равную ногу? Ты требуешь справедливости? Допусти справедливое равенство в праве говорить. Обвиняет гордец, и не принимает никакого оправдания, не трогается даже мол­чанием. Если обвиняемый молчит, он осужден: не смеет, говорит, и рта раскрыть; если он говорит, дерзнул, гово­рит, возвысить голос против своего господина. Другой, надутый высокомерием, если его просят о честном или бла­городном человеке и приглашают к третейскому суду, чтобы покончить дело миром и зло покрыть любовью, тотчас надме­ваясь гордостью говорит: я унижусь до этого? Какая гордость! Где же ты стоишь, чтобы это было для тебя унижением? Я унижусь до этого? Как будто это говорит тот, кто ходит по небу и облакам. По той же самой земле ты ходишь, от нее же питаешься, в нее обращаешься, в ней погребаешься. И куда ты снизойдешь? Не стыдишься страданий Господних? Не сты­дишься говорить к равночестному с тобою: я унижусь до этого? Не стыдишься говорить такие слова, зная, что Иисус ради тебя снизошел? На такие мысли и на такое превозношение прилично всегда возглашать вместе с Исаией: что гордится земля и пепел (Сирах.10:9)? Однако возвратимся к пред­мету. Кто даст судию между мною и Тобою? В ответ на это является праведный Судия, является ему в буре и облаке. Является Иову в облаках Тот, кто хочет излить дождь благословения. Является ему из облаков Тот, кто хочет увлаж­нить семя, утучненное навозом, и воздвигает Иова и призы­вает его, полагает конец его страданиям; одним манове­нием воздвигает падшего и говорит ему: восстань, препояшь ныне чресла твои, как муж: Я буду спрашивать тебя, и ты объясняй Мне (Иов. 38:3). Так как ты призывал Меня на суд и сказал: "кто даст судию между мною и Тобою?" — то восстань, благород­ный борец, не павший под ударами несчастий, восстань! Так, всегда тот, кто, подвергшись наказанию, мужественно переносит несчастие и наказание, слышит затем от Бога: восстань, — как, например, говорит Он Иерусалиму: воспряни, восстань, Иерусалим, ты, который из руки Господа выпил чашу ярости Его (Ис.11:17). Препояшь ныне чресла твои, как муж: Я буду спрашивать тебя, и ты объясняй Мне. Не сказал: Я буду судить тебя, а ты отвечай Мне. Ты требовал, говорит, не суда над собою, но того, чтобы рассудиться со Мною. Ты искал судью, между Мною и тобою: будь же сам судьей. Ты хочешь ниспровергнуть суд Мой, обвинить Меня, чтобы оправдать себя (Иов.40:3)? Ты думаешь, говорит, что ради чего-нибудь другого я на­слал на тебя это несчастие, а не для того, чтобы обнаружить пред всеми твою праведность? И заметь, с какою точностью сказаны эти слова. Не сказал: думаешь ли ты, что я поступил так с тобою с иною целью, чем чтобы ты сделался пра­ведным? Ведь не несчастие сделало его праведным, оно только обнаружило его праведность. Ты хочешь ниспровергнуть суд Мой, обвинить Меня, чтобы оправдать себя, говорит, конечно, и до борьбы ты был известен, но для мира ты стал известен чрез свои несчастья, твои подвиги разнесли имя твое по всему миру. Для этого именно Я и подверг тебя испытанию, не с тем, чтобы погубить тебя, но чтобы увенчать, не с тем, чтобы посрамить, но чтобы прославить. А что ты по незлобию вышел из границ своей природы, то Я снисхожу к твоей искренности. Ведь если по незлобию кто даже и согрешит, Бог исправляет послед­ствия незлобия. Так как однако ты призвал Бога на суд, то скажи мне, на каком основании ты присвоил себе право при­зывать Меня на суд? Где был ты, когда Я полагал основания земли (Иов. 38:4)? Был ли ты сверстником Творцу, чтобы призывать Его на суд? Он — прежде веков, а ты — много веков спустя. Когда я создавал землю, ты не был; когда — море, ты не был; и во всем остальном ты не принимал участия. Все творение совершилось, а тебя нигде не было. Итак, Того, кто древнее веков, Виновника творения, ты призвал на суд? Когда Я полагал меры земле, когда утверждал столпы ее, когда рожда­лось море, когда Я изводил его из чрева матери его, где был ты? Когда Я облагал землю облаками и окружал ее тучами, где был ты? Отвечает ему (Бог), как сказавшему неправильно, конечно, по незлобию, но вместе с тем и по неведению. И что делает? Не обличает его пред всеми, но как друга исправляет его наедине. Итак, когда Господь сказал это и тому подобное (теперь некогда изъяснять подробно все речи), Иов, сам осудив себя (потому что праведник при первом же обличении исправляет свою ошибку), говорит: выслушай, взывал я, и я буду говорить, и что буду спрашивать у Тебя, объясни мне. Я слышал о Тебе слухом уха; теперь же мои глаза видят Тебя; поэтому я отрекаюсь и раскаиваюсь в прахе и пепле (Иов.42:4-6). И: однажды я говорил, — теперь отвечать не буду, даже дважды, но более не буду (39:35). Смотри, как исправляет он свою ошибку, почувствовав истинность обличения. Однажды я говорил, и то не по злобе, а по незлобию, теперь отвечать не буду, даже дважды, но более не буду. В самом деле, кто я, ищущий суда с Господом? Чего не знал Иов по своему незлобию, тому он научается после обличения. Что же далее Бог? Не позволяет ему уклониться от суда, но гово­рит: препояшь, как муж, чресла твои (40:2). Стань, гово­рит, как муж. Не думай, что для того именно поразил Я тебя (изображением) моего могущества, чтобы избежать правды, а не для того, чтобы исправить твое неведение. Я не уклоняюсь от суда: суди меня по справедливости и требуй ответа о слу­чившемся. Ты был осужден, чтобы быть увенчанным, ты был осужден, чтобы сделаться предметом удивления для всей поднебесной. До страданий ты был известен только в одном уголке, а после страданий о тебе будет знать весь свет. На­воз, в котором ты сидел, сделается славнее всякого цар­ского венца. Венценосцы будут желать увидеть тебя, твои труды и подвиги. Твою навозную кучу Я сделал раем, Я воз­делал ее для благочестия, насадил на ней небесные деревья. Ты получил небесные награды, получи же и земное, получи все вдвойне. Отсюда научись, всякий из христиан, своему упо­ванию, познай преимущества своего обетования. Иову обещает Господь вдвойне, и дает вдвойне; а Спаситель своим учени­кам говорит: всякий, кто оставит домы, или братьев, или сестер, или отца, или мать, или жену, или детей, или земли, ради имени Моего, получит во сто крат и наследует жизнь вечную (Мф.19:29). Но обрати особенное внимание на то, что своего друга (Господь) исправляет наедине, друзей же Иова обличает открыто. И говорит им Бог: горит гнев Мой на тебя и на двух друзей твоих за то, что вы говорили о Мне не так верно, как раб Мой Иов (Иов.42:7)? Но, о, Правосудный! Речь наша была о Тебе, Твою правду мы проповедовали, человека мы осудили, а Твое правосудие объявили безошибочным. Здесь во всей силе обнаруживается правосудие Божие: если и тех, кто говорит за Него против праведника, Он не принимает, то примет ли говорящих против праведника вопреки правде? Итак, он обличает друзей Иова и говорит: и ныне, раб Мой Иов помолится за вас, ибо только лице его Я приму, дабы не отвергнуть вас за то, что вы говорили о Мне не так верно, как раб Мой Иов (Иов. 41:8). Таким образом вместе и обличает, и спасает. Спа­сает, потому что ничего дурного против Бога они не говорили. Так обличает Бог праведника, восстановляя его чистосердеч­ность, и почитает с одной стороны друзей ради него, а с другой самого праведника за его подвиг и воздает ему вдвойне и из тьмы изводит на свет правду его тогда и доныне. Сде­лаем еще одно замечание, чтобы покончить с наградой правед­ника. Он получил овец вдвойне, быков, верблюдов, ослов вдвойне, а детей, потеряв десять, не получил двадцати. Здесь возникает вопрос, почему скота он получил вдвое больше, а детей только столько же? Так как скот и имущество, по­терянные им, погибли для него окончательно, а человек умирая, сохраняется для жизни и восстает в воскресении, то (Бог) и не дает ему детей вдвое, чтобы не лишить его на­дежды относительно отшедших, но чтобы показать ему, что и они, хотя и похищены смертью, живы. И все они остаются у него, и вновь не дает ему Бог более десяти, чтобы Иов на­шел (других десять), перейдя не от жизни к смерти, но из дома в дом. В самом деле, когда он окончил свою жизнь, десять проводили его до гроба, и опять десять в день воскре­сения примут его от гроба в царство небесное и вместе с ним неразлучно насладятся тех неизреченных и небесных благ, которых и мы все да удостоимся благодатию и челове­колюбием Господа нашего Иисуса Христа, Которому слава и держава, ныне и присно, и во веки. Аминь.

В начало Назад На главную

 Проект «Библеистика и гебраистика: материалы и исследования»
Сайт создан при поддержке РГНФ, проект № 14-03-12003
 
©2008-2017 Центр библеистики и иудаики при философском факультете СПбГУПоследнее обновление страницы: 24.3.2014
Страница сформирована за 46 мс 
Яндекс.Метрика