Этот текст скопирован из другой on-line библиотеки, адрес исходного файла в которой не удаётся определить по техническим причинам

Ссылки, приводимые ниже, могут не работать или вести на страницы вне нашего сайта – будьте внимательны и осторожны: создатели сайта «Библеистика и гебраистика: материалы и исследования» не несут ответственности за возможный риск, связанный с переходом по ссылкам на другие сайты. В особенности будьте внимательны при переходе по ссылкам рекламного характера, ссылкам, смысл которых Вам непонятен, и по ссылкам, текст которых отображён явно некорректно.

Авторские права (если таковые существуют) на приводимый ниже текст принадлежат авторам оригинальной публикации

.

На слова Авраама, гласящие: положи руку твою под стегно мое (Быт.24:2); и о различных мучениках

(В беседе идет речь собственно о еретиках)

 

1. Вместе с вами, христолюбивые, я удивлялся тому, как новые дела евангельской благодати предвозвещаются ветхим заветом; вместе с вами я просвещал свой ум исследова­нием апостольской гармонии, звучащей в пророческих голо­сах. Признаю полученную от того пользу, чтобы воспользо­ваться и наградой. Удивительные и таинственные дела раскры­ваются в ветхом завете: Авраам требует клятвы над стег­ном, и действительно, клятва совершается над стегном, а Творец неба и земли является свидетелем ее. В самом деле, положи, говорит (праотец), руку твою под стегно мое и поклянись мне Богом, сотворившим небо и землю (Быт.24:7). Здесь возникает вопрос. Если семенем называется Тот, Кто имел процвести от чресл Иакова, согласно словам: не отойдет скипетр от Иуды и законодатель от чресл его (Быт.49:10), то какое же отношение имеет к Спасителю настоящая клятва? Так как Исаак уже был рожден, значит, и семя уже вышло, и когда произносилась клятва, тогда не могло уже быть и речи о семени Авраама. Авраам, действительно, имел в себе спасительное семя, о чем говорит Павел: Аврааму даны были обетования и семени его; приводя эти слова и объясняя их, он говорит в послании к Галатам: не сказано: и потомкам, как бы о многих, но как об одном: и семени твоему, которое есть Христос (Галат.3:16). Ясно, что семя Авраамово есть Христос по плоти, и поэтому было вполне справедливо клясться семенем. Недоумение только в том, что клятва была произнесена уже тогда, когда спасительный цвет из стегна вышел. Недоумение это разрешается тем, что если однажды эта самая часть тела послужила посредником и если в ней именно обитало некогда божественное семя, то можно было и потом клясться ею как храмом. А кто клянется храмом, тот клянется живущим в нем. Кто подтверждает это слово? Сам Спаси­тель наш говорит фарисеям: горе вам, вожди слепые, которые говорите: если кто поклянется храмом, то ничего, а если кто поклянется золотом храма, то повинен. И тотчас продолжает: безумные и слепые! что больше: золото, или храм, освящающий золото? Сего ради глаголю вам: и клянущийся храмом клянется им и Живущим в нем (Мф.23:16,17,21). В самом деле, не так ли и царский дворец? После того как он вме­щал в себе царя однажды, дважды или трижды, то хотя бы потом царь и не обитал в нем, однако самое место, раз на­всегда остается освященным вследствие того, что некогда пре­бывал там царь; так и тело патриарха вследствие того, что послужило однажды орудием грядущего искупления, стало хра­мом обетованных благодеяний. Значит, клятва не была не­справедливой, ее истинность засвидетельствована. Итак, закли­нает (Авраам своего раба) семенем и объясняет при этом, что это за семя: положи руку твою под стегно мое и клянись мне Господом, Богом неба и Богом земли. То есть, Спаситель наш есть Бог неба и земли. Подобное выражение употреблено и у пророка Захарии. Когда святому были различные видения и явления, то между ними в частности было и следующее: вижу, вот светильник весь из золота, и чашечка для елея наверху его, и семь лампад на нем, и по семи трубочек у лампад, которые наверху его; и две маслины на нем, одна с правой стороны чашечки, другая с левой стороны ее. И отвечал я и сказал Ангелу, говорившему со мною: что это, господин мой? (Захар.4:2-4)? Так как видение было такого рода, что требовало истолкования, и смысл явления заключался не в нем самом, но в чем-то другом подразумеваемом, то пророк и спрашивает: что это, господин мой? Если бы этот вопрос от­носился к самому явлению, то он был бы неоснователен. Разве не знаешь, что такое светильник и что такое маслина? Пророк и спрашивает не о том, что он видел, но о том, что созерцал. Что это, господин мой? На это ангел отвечает ему во­просом: ты не знаешь, что это? И сказал я: не знаю, господин мой (ст. 5). Он искренно сознается в своем неведении и получает на­ставление в истине. Он — брат того евнуха, которого Филипп спрашивал: разумеешь ли, что читаешь? А тот чистосердечно отвечает: как могу разуметь, если кто не наставит меня (Деян.8:30,31)? Что это, господин мой? И (пророк) отвечает: не знаю, господин мой. Что же означают эти две масличные ветви — с правой и с левой стороны светильника? Вот что они означают, говорит он, объясняя масличные ветви, а вместе с маслинами объясняя и то, что означает светильник. Будь вниматель­нее. Светильник стоит, а пред ним — ветви масличные; ангел же в своем объяснении представляет ветви предстоя­щими не светильнику, а Богу, значит светильник есть образ Бога, или вернее, Спасителя нашего и Его спасительного воплощения. Ты не знаешь, что это? Я отвечал: не знаю, господин мой. И сказал он: это два помазанные елеем, предстоящие Господу всей земли (Зах.4:13,14), — не светильнику, как было в видении, а Господу всей земли. Семисвещным изображается светильник для озна­чения спасительного воплощения Господня, потому что действи­тельно светильником была владычняя плоть, просвещенная седмичисленными дарами Святого Духа. И произойдет отрасль от корня Иессеева, и ветвь произрастет от корня его; и почиет на нем Дух Господень. Какой? Многоразличный по сво­им действиям и обильный по природе. Почиет на нем Дух Господень. Здесь разумеется существо, самый Дух Святый, а далее гово­рит (пророк) о дарах Его: дух премудрости и разума, дух совета и крепости, дух ведения и благочестия (Ис.11:1,2). Вот эти-то семь даров Святого Духа, почивших на божественной плоти Владыки, и были в про­образе намечены семью светильниками.

2. Почему же семь светильников? Для того, чтобы обозна­чить силу проявлений Св. Духа. Немного далее пророк Захария говорит: те семь, — это очи Господа, которые объемлют взором всю землю (Зах.4:10). Видишь, как истина сама себя раскрывает, не нуждаясь в человеческих мудрованиях? Но сами предстоящие Господу всей земли (ст. 14). Захария называет Спасителя Госпо­дом всей земли в виду Его спасительного воплощения. Петр, глава апостолов, в беседе с Корнилием говорит: мы знаем как Бог Духом Святым и силою помазал Иисуса из Назарета (Деян.10:37,38). И опять он же: Он послал сынам Израилевым слово, и: Он послал сынам Израилевым слово, благовествуя мир чрез Иисуса Христа; Сей есть Господь всех (ст. 36). Пророк называет Господом земли, проповедник еван­гелия — Петр — Господом всех: Сей есть Господь всех, всем — и небесным, и земным, и преисподним, и видимым, и не­видимым: Сей есть Господь всех. В один голос с апо­столом взывает и Иоанн, говоря: приходящий свыше и есть выше всех (Ин.3:31). Здесь необходимо поставить вопрос прямо и отразить суемудрие еретиков. С дурным намерением ухватив­шись за приведенное выше апостольское слово и поняв его не благочестиво, но превратно и нечестиво, дети еретиков думают, что в награду за крестные страдания приобрел Спаситель достоин­ства быть выше всех, и что за эти страдания, за понесение креста Бог превознес Его. Они следуют апостольскому голосу, не уразумев его силы, остановились на словах апостола, не возвысив­шись до его созерцания. Вот как они рассуждают: смирил Себя, быв послушным даже до смерти, и смерти крестной. Посему и Бог превознес Его и дал Ему имя выше всякого имени (Фил.2:8,9), — вследствие страданий, в награду за страдание даровал Ему возвышение. Правильно говоришь ты, еретик: и Бог превознес Его и дал Ему имя выше всякого имени, дабы пред именем Иисуса преклонилось всякое колено небесных, земных и преисподних (ст. 9,10). Видишь, го­ворит, после креста Он превознесен? Видишь, говорит, после страданий Он удостоился возвышения как награды? Итак, если после креста он возвышен, как вы говорите, то почему Иоанн Креститель прежде страданий и прежде креста говорил: Идущий за мною сильнее меня, а не "становится" только? Потому же, по­чему и Иисус в беседе с иудеями говорил: истинно, истинно говорю вам: прежде нежели был Авраам, Я есмь (Ин.8:58), — потому, что Он есть всегда, и был, и будет, и конца не имеет. Впрочем, братие, нам нужно исполнить лежащий на нас долг и под предлогом отступлений не отказываться от своих обещаний. Пусть проповедуется слава Христова и вы­сота Отца; пусть проповедуется Дух Святый; пусть возвы­шается Единородный; пусть прославляется Отец. Пусть ни­кто не считает превращением достоинства, если мы вспоми­наем сначала Духа Святого, затем Сына, и потом уже Отца; или сначала Сына, а потом Отца. (В Боге) нет порядка (лиц), не потому, что Он беспорядочен, но потому, что стоит выше всякого порядка. Как Бог не есть (тот или другой) образ, не потому, что Он безобразен, но потому, что неизобра­зим, и как Бог не имеет формы не потому, что бесформен, но потому, что бестелесен, так точно божественная природа не знает порядка, не потому, что беспорядочна, но потому, что превосходит всякий порядок. Я называю Отца первым, не как первого по порядку, но как первого для нашей жизни, так как Он Родитель Единородного, так как Он корень святого плода, так как Он Свет вечный, порождающий Свет. Конечно, брат мой, если бы кто из окружающих нас попытался сегодня в церкви, среди православного собрания, среди народа, исполненного всякого правого учения, поставить Сына впереди Отца, Он был бы осмеян самими православными. В самом деле, если бы кто дерзнул сказать в церкви: "Христос вас благословит и Отец", разве не сочли бы его непоследовательным за то, что он не указал сначала корня и тогда уже присоединил плод? Разве, если бы кто сказал, что Сын вас спасет и Отец, это не было бы понято как смешение и нарушение порядка? Но это так было бы сочтено несведущими судьями; по суду же истины и апостольскому по­бедоносному решению безразлично и Сына вспоминать прежде Отца и Духа. Послушай, что Павел, великий проповедник, пишет фессалоникийцам: Сам же Господь наш Иисус Христос и Бог и Отец наш (2Фес.2:16) да освятит вас (1Фес.5:23). Сначала Сын, — и это говорит душа, исполненная святого света. Так как нет подчинения в святой природе, но что бы ни поставил первым, равночестность соблюдается, и второе не унижается, и третье не оскорбляется, то апостол и произносит имена безразлично, зная, что природа неразделима и царство неразлучимо. Спросим же Павла, на каком основании он так богословствует, так славословит и ставит Сына впереди Отца, не по порядку, не по силе, но на словах. Почему сначала он вспомнил Сына, а потом Отца. Пусть говорит Павел в свое оправдание и в назидание Церкви. "Я ничего не говорю от себя, Христос чрез меня изрекает свои догматы: вы ищете доказательства на то, Христос ли говорит во мне (2Кор.13:3). Хри­стос говорит чрез меня, не требуй оправдания владычнего гла­са, не придирайся. Но ты не можешь представить себе, чтобы Христос мог так говорить чрез меня? Послушай же, как Он сам собственными устами говорит о Себе. Ведь если бы имена Святой Троицы подлежали порядку и названное первым было бы первым и по силе, второе — являлось бы вторым в силу подчинения, а третье — было бы третьим как более слабое, то Спаситель — сама Истина, конечно, не нарушил бы в Своем слове истины. Как же, в таком случае, Спаситель вспоминает сначала о Себе, а потом уже об Отце? Кто любит Меня, тот соблюдет слово Мое; и Отец Мой возлюбит его, и Мы придем к нему и обитель у него сотворим (Ин.14:23). Так как Отец в обычном порядке предшествует Сыну, говорят дети еретиков, и на этом осно­вании хотят представить Сына по отношению к Отцу в поло­жении наместника царского, то нужно спросить их: осмелится ли наместник подобным образом выразиться о царе: я и царь приказываем"?

3. От того, что бывает среди нас, перенесись мыслью к тому, что выше нас. Может ли создание поставить себя выше Создателя? Сотворенное существо, как вы говорите, дерзнуло ли бы сказать, сопричисляя себя к Тому, Кто несравнимо выше его: придем к нему и обитель у него сотворим? Потому-то, с одной стороны, Он показал различие имен: Я и Отец, а с другой равночестность действия. Так и в другой раз, когда апостол Филипп говорит: Господи! покажи нам Отца, и довольно для нас (Ин.14:8), Спаситель отвечает: столько времени Я с вами, и ты не знаешь Меня, Филипп (ст. 9). Ответ идет в разрез с вопросом. Ведь не о Тебе я спрашивал? Я сказал: покажи нам Отца, а Он говорит: столько времени Я с вами, и ты не знаешь Меня, Филипп. Если неподобен (Сын Отцу), то, как в неподобном обнаруживается Отец? Как в малом усматривается великий? Как чрез более слабого (познается) высший по достоинству? Как чрез служителя Творец? Столько времени Я с вами. Не сказал: с вами есть Отец, но: Я. Значит, когда я присутствую, то и Отец. Столько времени Я с вами, и ты не знаешь Меня, Филипп. Хорошо сказано: и ты не знаешь Меня. Тот говорит: покажи, а Спаситель отвечает: и ты не знаешь Меня, желая показать, что Бог постигается не виде­нием, а разумением. Не веришь, что Я в Отце? Опять: Я, и тогда уже Отец. Я в Отце и Отец во Мне (ст. 10). Как же ты говоришь, покажи нам Отца, вместо того, чтобы сказать: как же ты ожидал увидеть другого? Я в Отце и Отец во Мне. Сын познается в Отце, и Отец в Сыне. Как же ты говоришь, покажи нам, как бы желая видеть другого — помимо Меня — Отца? Я в Отце и Отец во Мне, не в силу смешения природы и не так, как будто сосуд вложен в сосуд. Не сочетание телесное разумеет Он, но мысленное созерцание. Я в Отце, потому что отец без сына не познается, и Отец во Мне, потому что сын без отца не является: точно так ум познается в слове и слово в уме. Откуда могу я узнать твою мысль, если не из того, что ты говоришь? Твое слово служит обнаружением твоего ума, а твой ум со своей стороны является истолкователем твоего слова. Нельзя познать слова, не уразумевши мысли, ни усвоить мысли, когда слово остается неизъясненным. Поэтому евангелист и говорит: в начале было Слово (Ин.1:1), чтобы показать Его бесстрастное рож­дение. Именно чем слово является по отношению к уму, тем Единородный Бог — Слово является к Своему Отцу. Удивитель­ное дело, — я припоминаю нечто из сказанного раньше, — у нас была раньше речь о том, как по окружающему нас можно познавать то, что выше нас, — слово наше внутри нас пребы­вает вместе с породившим его умом. Разве невидимое вместе с видимым? Невидимое с невидимым, духовное с духовным, бестелесное с бестелесным. Когда исходит слово, оно является на устах, здесь облекается в звук голоса, не от иной природы заимствуя эту внешнюю оболочку, но само из себя создавая речения, И будучи невидимым по природе вместе с отцом своим, т. е. умом, оно является вне, облек­шись в звук, и то, что до этого момента было неизвестным, делается известным всем. Затем, выйдя, оно все наполняет и вместе с тем не разрывает связи с породившим его умом. В самом деле, кто из людей, после того, как ска­жет слово и научит других, остается лишенным слова? Не­ужели, если я издам какой-либо звук, и он будет воспри­нят слухом других, мой ум от того опустеет? Неужели слово мое не вышло вовне и не осталось в то же время внутри меня? Не достигло ли оно слуха тысячи людей и в то же время не рассталось с породившим его умом? Итак, человеческое слово, будучи посылаемо породившим его умом, и вовне является, и родителя своего не оставляет; а Бог Слово, ради нас явившись в мир, оставил отеческие недра пустыми? Ни в каком случае, конечно, но то и удивительно, что бесчислен­ное множество слышит само единое Слово Божие и Оно не раз­деляется на столько мест, но все для каждого из нас слу­шающих, все для всех. И если Отец породил Сына посред­ством истечения и отделения, и таким образом, разделился и разъединился, как они говорят. то вот сам Спаситель пусть скажет им: исследуйте Писания (Ин.5:39). Исследуйте, а не искажайте. Исследуйте, — не просто прочитывая, но исследуя глу­бины его мыслей. Бог дал Писания, однако их внутреннего смысла не обнажил, но предоставил это твоим усилиям, чтобы испытать твою добросовестность и увидеть твое усердие, чтобы увидеть, будешь ли ты служить писаниям или будешь их насиловать. Ведь, как природу вещей Бог предуставил, а искусства скрыл, и все вещи получили свое бытие от Бога, а искусства имеют своим источником человеческую мысль, так и относительно Писаний. Скажу яснее. Бог сотворил камни, Он дал нам самую природу камней, но не готовые здания; дал грозды винограда, но не вино; дал шерсть, но не платье; дал землю золотоносную, но не самое золото. Почему? После того, как Он создал человека по образу Божию, Он разделяет с ним свою творческую силу: Сам созидает, и тому предоставляет возможность явиться создателем в области искусства. После того, как Он сотворил человека, Он раз­деляет с ним достоинство Творца. Сам творит как Тво­рец и как Бог, приводя все из небытия к бытию; а образу Своему предоставляет украшать созданное. Представь себе по­ложение того человека, который первый соорудил плуг: как придумал он рассекать дерево, вставлять внутрь его железо, скреплять связками, изобрести ярмо, выпрямить дышло, свести вместе волов? Дерево было, железо было, но искусства не было. Кто научил тебя, о, человек, соорудить таким образом плуг? Кто натолкнул тебя размягчить огнем природную твер­дость (железа)? Кто показал тебе способ обработки такой массы в столь тонкое лезвие? Кто внушил тебе мысль из камней устроять двери, откуда ты научился воздвигать крышу, скажи мне, о, человек? По своему неведению, отвечает, ты слишком удивляешься. Ты видишь образ Божий и спраши­ваешь об учении? Именно как образ Божий, человек, во всем подражая своему Владыке, украшает природу при помощи искус­ства. Но пока соблюдается в этом мера, все хорошо, когда же мера преступается, тогда последствия бывают дурные. На­пример, человек достиг уменья приручать коня, быка и верблюда, и сколько других животных дано на служение ему; но от жадности он придумал еще устраивать противоесте­ственные помеси. Он вывел помесь осла с конем, что не угодно Богу, изначала сказавшему: да произведет земля душу живую по роду ее, скотов, и гадов, и зверей земных по роду их (Быт.1:24). Жадность производит смешение, необычное природе. Бог же, наказывая такую неумеренность, сделал эту выдумку бесплодной. Потому-то лошак и не рож­дает, что он не был в числе тех, к которым было обращено творческое слово: размножайтесь, и наполняйте землю (Быт.1:28). Однако, прежде чем сделать это, Господь позво­лил образу Своему делать то, что он хочет, чтобы он мог проявить свою силу, и тогда уже неумеренное пользование ею обуздывает.

4. С другой стороны, неумеренная страсть побуждает человека воспроизводить образ человека, подражая, говорят, Богу в его творчестве; и вот он создает телесный образ, ста­рается одолеть природу силою, а так как известно, что Бог сотворил человека из земли и создал, то искусство, не в состоянии будучи подражать своему Владыке по существу, пу­скается на всякие выдумки для достижения невозможного, соби­рает корни, добывает краски, и воспроизводит глаз смотрящий, но не видящий, хотя и открытый, уши раскрытые, но не слышащие, нос расположенный прямо, но не обладающей спо­собностью обонять, уста, сложенные правильно, но лишенные звука, ноги, прекрасно изображенные, но не имеющие способности к бегу, — чтобы показать, что все это позволено образу только для того, чтобы была показана сила Божия. Достигнуть полного воспроизведения природы Господь человеку не дозволил, чтобы, возгордившись таким успехом в творчестве, он не повре­дил себе и своему спасению. Но самое стремление художников творить средствами, заимствуемыми от земли, допускается Господом, чтобы посрамить тех, которые отрицают, что из земли создал Бог и самого человека. Да, искусство подражало Творцу. Случалось, что тело было поранено железом, например, отсечена железом какая-нибудь часть тела; нужно было воспол­нить этот изъян, нужно было восстановить утраченное тело; но — нет Создателя, чтобы создать тело. Что же тогда? Искусство образа, подражая Владыке природы, обращается к земле, из которой (соз­дано) тело, приготовляет лекарства, налагаем, пластырь, и одно очищает, другое врачует. И вот что удивительно: Бог наблю­дает за этим как отец и наставник, следя за тем, что делает его образ. И как отец спрашивает своего сына, что означает такая-то его мысль, не для того, чтобы научиться, но для того, чтобы испытать, так всегда Источник благ, воспи­тывая свой образ, предлагает ему вопросы. Привел Он к Адаму животных бессловесных, птиц, видеть как назовет их (Быт.2:19), не для того, чтобы узнать Тому, Кто все пред­видит, но чтобы испытать образ Свой в его способности к мышлению. Явилось искусство строить дома, развилось строи­тельное дело, плавание, кование меди, наблюдение звезд, не сует­ное, но то, которое изучало их положение, которое помогало плаванию, замечая восход звезд и определяя время благо-приятное для плавания, не то, которое гадает о рождении и баснословит о судьбе людей, но то, которое последует го­лосу Владыки: да будут светила на тверди небесной для освещения земли и для отделения дня от ночи, и для знамений, и времен, и дней, и годов (Быт.1:14). Пришел образ и исследует природу; ищет растения и нахо­дит; отыскивает корни и извлекает их, является изобрета­телем всего и художником во всем. Но чтобы не подумал, что он достиг всего этого своими собственными силами, а не благодаря Тому, Кто вложил в его природу присущие ей силы, показывает одним словом, что во всем этом учителем людей является Бог. Выступает блаженный Соломон со сло­вами: Сам Он даровал мне неложное познание существующего, чтобы познать устройство мира и действие стихий, начало, конец и средину времен, смены поворотов и перемены времен, круги годов и положение звезд, природу животных и свойства зверей, стремления ветров и мысли людей, различия растений и силы корней. Познал я все, и сокровенное и явное. А способ, каким познал? Ибо научила меня Премудрость, художница всего (Прем. Сол.7:17-21). Он научил меня мерам, а не безмерью. Смотри, как во многие крайности впало человеческое искусство, хотя человек и был образом Божиим. Он уразумел, как устроен орган голоса и, уразумевши природу, подражал ей при помощи искусства. Он уразумел природу этого органа, этого многосложного органа, составленного из многих свирелей. И смотри, что делает, как искусство вступает в состязание с самой природой. Он придумал мехи, не свое собственное дыхание испускающие, но надуваемые и сохраняющее чужое дыхание. Потом, из этих двух мехов посредством канала, посылая воздух во все отдельные трубочки, он в тоже время придумал приспособление, что воздух может проходить, а звука не будет, пока палец не откроет выход звуку. И откуда это, о, человек? Откуда ты приготовил это орудие и хранилище духа? Почему текущий воз­дух не дает звука в открытых трубах? Ты, отвечает он, слишком удивляешься — по неведению. Я сказал уже: я образ, я рассмотрел свою природу и подражал самому себе. Как ты подражал самому себе? Я наблюдал в самом себе это накопление воздуха: ведь грудь, постоянно поднимаясь и опу­скаясь, принимает в себя приток воздуха. Я вижу две арте­рии, посылающие воздух проходить устами как бы одним ка­налом. Вижу, что воздух проходит, а слова не рождается, если язык не содействует образованию звука. Я наблюдал самого себя, поревновал самому себе, на самом себе уразу­мел искусство Владыки, как говорит Давид: не могу постигнуть его (Пс.138:6). Я наблюдал самого себя и восхвалял Творца, я подражал своему Владыке, в искусстве я воспроизводил природу. И этот инструмент — сам по себе не дурен, если только не делается орудием постыдных пе­сен, именно как изначала говорилось о духах: они не были злыми; если бы впоследствии от неумеренности не возгорди­лись, а если бы оставались святыми как изначала, то не были бы низвергнуты. Поэтому и Давид говорит: хвалите Его на тимпане и хором, хвалите Его на струнах и органе. Хвалите Его на кимвалах доброгласных, хвалите Его на кимвалах громогласных (Пс.150:4,5). Итак, о, если бы изобретения не были обращаемы на удовольствия и не­воздержность, если бы они не служили к прославлению идолов! Что ни изобрело бы искусство, если плоды изобретения ты при­носишь Богу, оно никогда не будет осуждено, если содей­ствует познанию Владыки. Не подвергались порицанию гусли, когда на них прославлялся Творец. Так, блаженный Давид, устроив гусли, не осквернял их дурными песнями, но воспе­вал на них священные слова — и его гусли и от Бога полу­чили освящение, и демонов обращали в бегство. В самом деле, когда злой дух нападал на царя Саула, мучил его и угнетал, тотчас, говорит (Свящ. Писание), блаж. Давид ударял в гусли, и Саулу делалось лучше, он получал облегчение. Видишь, как всякое искусство, если оно обращено на угодное Богу, ни в каком случае не будет дурным? Но все ли у нас бывает согласно с этим намерением?

5. Но какая цель увлекла нас от богословия к искусству и подражанию образу? Желание обратить против еретиков го­лос Владыки. Какой? Лицемеры! лице земли и неба распознавать умеете (Лк.12:56); вы придумали искусства, сделали много изобретений, а Владыку всех и художника оскорбляете? В своем искусстве ты подражаешь Владыке и заявляешь себя одинаковым с Ним по образу и подобию, а Меня, Создателя, проповедуешь неподобным Родившемуся. Я освободил вас от подчинения греху, а вы Меня, Владыку всех, ставите в ряд подчиненных существ. Да, говорят, и написано, что Сам Сын покорится (1Кор.5:28). Действительно, сказано это, но сообразно с могуществом Божиим. И это не наши слова, а проповедь Божия. Сейчас я последую за этими словами, чтобы дать слушателям возможность оценить сказанное. Итак, в будущем том творении, воскресении, тогда покорится Сын? Но ведь ты будешь тогда равным ангелам! В воскресении мертвых, говорит Спаситель, ни женятся, ни выходят замуж, но пребывают, как Ангелы Божии на небесах (Мф.22:30). Ты возвысишься тогда над своим настоящим состоянием, а Сын от владычества перейдет к подчинению? Не слышал разве ты слов Павла: тварь покорилась, и сама тварь освобождена будет и вся тварь совокупно стенает и мучится доныне (Римл.8:20,21,22)? Тварь — небо, земля и все остальное. Тварь покорилась суете не добровольно. Какой суете? Человеческой. Почему суетою называет человека? Потому, что он извратил образ (Божий) уподоблением бессловесным. Суета сует, — все суета (Екклез.1:2). И Давид: все суета, всякий человек живущий (Пс.38:6). Итак, этой суете, человеку развращенному, подчинена тварь. Как подчинена? Солнце сияет для недостойных, источники дают влагу для неблагодарных, земля дает плоды свои нечестивым. Тварь покорилась суете не добровольно. Значит, если бы от нее зави­село, она не подчинилась бы добровольно недостойным, и только по воле подчинившего ее она оказывает подчине­ние. С какою целью? С надеждой. С какой надеждой? И сама тварь (это говорит Павел) освобождена будет от рабства тлению в свободу славы детей Божиих (Римл.8:21). Тварь тогда освободится, а Сын поработится? Исследуйте Писания (Ин.5:39), не клевещите; испытайте, а не предавайтесь суете; испытайте с верою, а не с предубеждением. Откуда ты на- учился говорить: рожден сущим или несущим? Откуда ты научился говорить: родить и создать для Бога одно и тоже? Петр научил тебя этому? Павел заповедал? Но нам, гово­ришь ты, так предал Спаситель. Читай Писание, устыдись за­кона. Впрочем, и в том, что говорит (еретик), он не остается верным себе. Когда он спрашивает: "сущим или несущим рожден Сын?" — он лжет. Он исследует то, во что не ве­рит. Сначала исповедуй, что рожден, и тогда уже спрашивай — сущим или несущим. Дело отрицает, а о словах состязается? Кому отказывает в существовании, зачем допытываешься о Нем: сущим или несущим Он рожден? Допусти прежде, что Он рожден, установи твердо, что Он рожден, и тогда исследуй. Ты отрицаешь существо дела, а исследуешь слова? Создать и родить одно и тоже? Откуда Сын? Положим, спросит кто-нибудь из них. Видь если сразу не ясны отношения двух предметов и не установлено согласие мысли, я не мог бы сказать даже, что видеть и смотреть одно и тоже, хотя, конечно, это одно и тоже. Если же я скажу: видеть и слышать одно и тоже, то на первый взгляд я говорю о различном, однако не столько относительно зрения, сколько относительно слуха это верно, так как у Бога то и другое одно и тоже. Откуда ты знаешь, что создать и родить одно и тоже? Ведь если Он и родил и соз­дал, то ты говоришь хорошо, но если Он никогда не родил, как ты полагаешь, но создал, то как можно говорить, что ро­дить и создать одно и тоже? Суесловие, слова пустые, — истина в деле. Почему же создание и рождение сделались предметом споров? Бог, говорят, есть существо простое, а не так, как мы: мы отчасти рождаем, отчасти создаем; например, по­средством детородных органов мы рождаем, а руками соз­даем. Но не так, говорят, Бог; Он есть существо простое и не имеет членов, а каким образом рождает, тем же самым и творит. Так как ты соблазняешься о невидимом, под влиянием неуместных и суетных умствований, то пусть одно из видимых явлений убедит тебя, насколько несостоя­тельно предположение, что то, что одним и тем же способом произошло, должно иметь одно и то же значение. Вот моя рука, видишь ее, и от того, что ты видишь, получи доказательство по отношению к невидимому. Эта рука, будучи одна сама по себе и делая различное, не может все, что она делает, под­вести под одну категорию. Напр., одною и тою же рукою я творю и разрушаю; значит, если одной и той же свойственно и сози­дать и разрушать, так разве это одно и тоже? Конечно, не одно и тоже. Так как говорят, что мы иначе рождаем и иначе делаем, то говорю и я: одним и тем же способом, одною и тою же рукою я созидаю и разрушаю, и бью и врачую. Значит, ударять и врачевать — это одно и тоже? Одною и тою же рукою я толкаю стоящего и поднимаю упавшего; одною и тою же ру­кой я подаю голос за осуждение и за оправдание. Значит, осуждать и оправдывать одно и тоже? Разве все эти заключе­ния не безумны? Разве это не басни и нелепости? Разве не огорчена этим душа Павла? Разве не негодует Петр, когда такими словами искажается божественное учение? Ты отрекся от Христа и занимаешься чуждым учением. Разве ты не слышал слов Господа: кто постыдится Меня и Моих слов (Мк.8:38)? Часто многие исповедуют Христа, а Его слов стыдятся. Исповедует Христа еретик, но заходит речь об Отце и Сыне, он стыдится этих слов и говорит: ведь родил бесстрастный? Значит (родил) в смысле исте­чения, в смысле творения.

6. Видишь, что ты стыдишься слов? Так всегда они охо­тятся за словами, а существом дела пренебрегают: все объято суетой! Я не раз говорил, что таковы основные начала ерети­ков, и источник их очевиден. Церковь содержит (говорят они) еретическое учение. Скажи, кто руководитель изложенного выше учения? Кто виновник этой нашей, как ты называешь, ереси? От начала (веры) так проповедовали апостолы; после апостолов собор, бывший в Никее, утвердил. И чтобы было показано, что это вера вселенной, из такого множества собрав­шихся разногласили только семеро, которые и были отвергнуты. Вся вселенная была согласна, так как имела апостольскую закваску. И вот что удивительно: новый завет по божествен­ному устроению подражал ветхому. Когда цари ассирийские (месопотамские) сделали нашествие на Палестину, Авраам вышел против иноплеменников, против пяти царей выступил один верный. И сколько народу он выставил против них? Ра­бов, рожденных в его доме, триста восемнадцать. Скольких Авраам вооружил против иноплеменников, стольких же Христос воздвиг против ересей, сколько Авраам выставил против иноплеменников, или лучше сказать скольких взял себе в сподвижники, стольких Христос вооружил вместе с Собою против ересей. Триста восемнадцать епископов в Никее, и у Авраама триста восемнадцать рабов, рожденных в его доме. Почему сказал о рожденных в доме? Потому что он имел и купленных на деньги, но хотел показать ядро своего дома. И теперь Христос воздвиг не всех во­обще, но рожденных дома, проповедующих, что Сущий рож- ден от Сущего, Живой от Живого, Свет от Света. Зачем ты говоришь о свете и свете? Какое различие между жизнью и жизнью? Какая разница? Удивительно и то, что Отец назван (просто) светом, а Сын — с прибавкою члена. Иоанн говорит: Бог есть свет (1Ин. 1:5), а о Сыне: был Свет истинный. Отец на­именован светом в отвлеченном смысле. Так как про­тив божества Отца еретическая дерзость не осмеливается вос­ставать, хотя ее дерзости против Христа являются боль­шим оскорблением и для Отца, то относительно того, что всеми признается единогласно, Писание ограничивается простым сло­вом, а то, что возбуждает сомнение, оно подтверждает с осо­бою силой. Отец называется светом — без всякого прибавле­ния, потому что Он достаточно проповедан, чтобы быть извест­ным. И Сын называется светом, но чтобы кто не сказал, что тот свет духовный, а этот поддельный, прибавлено: Свет истинный. Далее, чтобы кто не сказал, что как солнце — светило, так и луна — светило, но одно — светило великое, а другое — светило малое, точно так и Отец свет, но свет великий, и Сын свет, но малый, чтобы не сказал кто этого, Исаия предупреждает: земля Завулонова и земля Неффалимова, на пути приморском, за Иорданом, Галилея языческая, народ, сидящий во тьме, увидел свет великий (Мф.4:15,16; ср. Ис.11:12). Если Бог свет, и свет великий, то и Бог велик. Если Бог свет, как написано у Иоанна, что Бог есть свет (1Ин. 1:5), если Бог свет великий, то и Бог велик. Конечно, ве­лик Родивший и велик Рожденный; велик корень, велик и плод; велик свет, велико и сияние. Я не знаю великого и малого, но знаю великого единого Бога, Троицу. Велик Бог: Бог великий, вечный, говорит Исаия; и Павел: ожидая блаженного упования и явления славы великого Бога и Спасителя нашего Иисуса Христа (Тит.2:13). Велик Бог, велик Господь, как го­ворит Давид: Велик Господь наш и велика крепость Его (Пс.146:5). Так как крепость и сила одно и тоже (ведь Хри­стос есть Божия сила), то словами: Велик Господь наш он как будто хотел сказать: велик Отец, велика и сила Его. Велик Господь наш и велика крепость Его. Велика крепость Сын, но и Дух — святая великая сила, как говорит Спаситель апостолам: вы же оставайтесь в городе Иерусалиме, доколе не облечетесь силою свыше (Лк.24:49). Но смотри, как они препи­раются об этой силе. Да, говорят, сила, как имеющая обе­тование богатства. Дух не назван, говорят, Богом, но залогом Божиим; а как, послушай: залог — часть дара, не весь дар в целости, но часть целого. Написано, ведь, говорят, об апостолах: и вы, услышав слово истины, благовествование вашего спасения, и уверовав в Него, запечатлены обетованным Святым Духом, Который есть залог наследия нашего (Ефес.1:13,14). Вот, говорят, Он — дар Божий, а не Бог. Значит, как дар и обручение, Он есть только часть целого. А что если увидишь, что и Бог назы­вается частью, а не целым, и даром, но не полным? Ведь ска­зано: залог наследия. Что значит обручение? Что значит насле­дие? Что значит обручение наследия? Наследие есть дар даро­вавшего наследие, а не сам наследователь. Между тем ска­зано: залог наследия нашего есть Дух. Если наименование Духа обручением соблазняет твою душу, то что будешь де­лать, когда услышишь, что и Бог называется наследием. Вы­слушай же внимательно, как Он называется не только насле­дуемым, но прямо наследием. Послушай, что говорит Да­вид: Господь есть часть достояния моего (Пс.15:5). (Как) Бог — часть достояния, (так и) Дух — залог (обручение) наследия. Если для Отца или Сына унизительно называться частью насле­дия, то и для достоинства Духа унизительно называться обру­чением наследия. Говорит Давид в другом месте: Ты - часть

моя на земле живых (Пс.141:6). Часть моя, — по чьему же разделу? Ведь если одна часть, значит не весь? Если ты будешь гоняться за выражениями, а не исследовать мысли, то ничто тебе не препятствует по этому случаю возне­сти хулу и на Бога Отца, почитателем которого ты предста­вляешься. Господь есть часть достояния моего (Пс.15:5), и: Ты - часть моя на земле живых (Пс.141:6). Почему же самобытная Сила называется частью и наследием? Потому, что Бога мы прини­маем по собственному произволению, и каждый — свободно: один выбирает заблуждение, другой воспринимает Бога; бу­дучи избран таким образом, Бог и делается уделом, частью верующего. Приведу пример. Левитам заповедано: в земле их не будешь иметь удела и части не будет тебе между ними, потому что Господь часть их (Числ.18:20). Если же ты не соблазняешься, когда Бога на­зывают частью, то что соблазнительного для себя ты находишь в наименовании Святого Духа обручением.

7. Но отбросим всякую примесь неверия и утвердимся в беспримесной вере. Доколе ожесточаешь ты, еретик, сердце твое подобно фараону? Доколе не хочешь взвесить божествен­ных слов? Ты имеешь весы в самом себе — разум; взвесь же слова Спасителя; подумай, какие из них относятся к Его плоти, какие к Его божеству; сообрази, что вытекает из Его достоинства, что вызвано попечением о спасении, чтобы не было сказано и о тебе то, что сказано у пророка о Ханаане: Хананеянин с неверными весами в руке любит обижать (Ос.12:7). И Давид говорит: подлинно, суетны сыны человеческие (Пс.61:10). Еретикам свойственно — пользоваться неправедными мерами. Ты держишь весы и нарушаешь равновесие? Смотри, что пола­гает на весы Спаситель: Я и Отец — одно (Ин.10:30). Где неравенство? Смотри, куда склоняется коромысло боже­ственного слова: видевший Меня видел Отца Моего (Ин.14:9). Где здесь высшее, где низшее? Смотри, Отец освобождает, и Сын освобождает, — как сам говорит: итак, если Сын освободит вас, то истинно свободны будете (Ин.8:36), а Павел присоеди­няет: закон духа жизни во Христе Иисусе освободил меня (Римл.8:2). Если Отец освобождает, и Сын освобождает, и Дух Святый освобождает, то где же рабство? Но да даст Бог всем нам избегнуть греха и мерила ереси и иметь не­уклонную веру. А еретики пусть запомнят то, что сказано. Между тем я слышу, что многие говорят: почему же не гово­рит он нам о нравственных обязанностях? Почему не го­ворит о нравах и скромности? Говорят так, однако, не по­тому, что желают этого, но чтобы избежать обличения. Ты хо­чешь действительно исправления? Однако же не один раз ты слышал пространные наставления, слышал о нравах, я ис­правлял твой нрав, ты слышал о поведении и я исправлял твое поведение? Очевидно, не в этом дело, а в том, как сказано было Господом: пришел Иоанн, ни ест, ни пьет; и говорят: в нем бес. Пришел Сын Человеческий, ест и пьет; и говорят: вот человек, который любит есть и пить вино, друг мытарям и грешникам (Мф.11:18,19). Человече­ской злобе ничто не угодит. Если проповедуешь о нравах, говорят; я спрашиваю тебя о вере; если говоришь о вере, возражают: я хотел слышать о нравах. Такие-то детские выходки их злобы поражая, говорил Спаситель: мы играли вам на свирели, и вы не плясали; мы пели вам печальные песни, и вы не рыдали (Мф.11:17). Мы играли вам на свирели: словом святым и радостным вы слышали наставление в нравах; пели вам печальные песни: речью серьезной, бо­лезнующей, оплакивающей ваше неверие, — а вы же слушали, и не плясали по поводу того, что относилось к вам, не опла­кивали того, что относилось к еретикам. Пришел Креститель, говорят: в нем бес, и Креститель не негодует, но делает свое дело. Видишь, он терпел то же самое, что терпел и Спаситель? О Спасителе говорили иудеи: Ты Самарянин и что бес в Тебе (Ин.8:48)? И разве не бла­жен тот христианин, который терпит обиду, одинаковую со своим Владыкой? Павел проповедует истину, а Фест воз­ражает ему: безумствуешь ты, Павел! большая ученость доводит тебя до сумасшествия (Деян.26:24). То, что исполнено здравого смысла, кажется безумием для тех, которые не могут вме­стить. А Павел отвечал: нет, достопочтенный Фест, сказал он, я не безумствую, но говорю слова истины и здравого смысла (Деян.26:25). Видишь, какова вдохновенная смелость, кажущаяся безумием, но сияющая выше здравого ума? Слышит Иоанн, что имеет беса, как и древние пророки слышали обвинения в бесновании. Некогда Елисей пророк послал ученика своего пророка и говорит ему: опояшь чресла твои, и возьми сей сосуд с елеем в руку твою, и пойди в Рамоф Галаадский. Придя туда, отыщи там Ииуя, сына Иосафата, сына Намессиева, и подойди, и вели выступить ему из среды братьев своих, и введи его во внутреннюю комнату; и возьми сосуд с елеем, и вылей на голову его, и скажи: "так говорит Господь: помазую тебя в царя над Израилем". Потом отвори дверь, и беги, и не жди (4Цар.9:1-3). Посылает пророк ученика пророка; тот берет военачальника, потому что тогда Ииуй не был царем, а только военачальником царским, — и говорит ему: иди сюда, и взяв его наедине, передает ему слова пророка и помазывает его в царя. И как только по­мазал, тотчас убежал, скрылся. Товарищи Ииуя говорят ему: зачем приходил этот неистовый к тебе? Вместо того, чтобы сказать: зачем приходил к тебе этот бесноватый? Они говорят: зачем приходил этот неистовый к тебе (4Цар.9:11)? Так издревле были оскорбляемы пророки, — то же терпели и апостолы. Зачем приходил этот неистовый к тебе? Боясь, чтобы не разгласилась весть об избрании на царство, и чтобы чрез то не подвергнуться опасности (отнятие власти у царствующего госу­даря и перенесение ее на другого сопряжено, конечно, с опас­ностью), говорит: вы знаете болтливость этого человека и что он говорит (ст. 11). Не в душе, но на словах он выражает согласие с ними. "Вы знаете болтливость его". Затем, поняв, что истину никогда нельзя осмеять, насмешники стараются узнать истину: и сказали: неправда, скажи нам. Ты обижаешь своих друзей; дурно делаешь, скрывая тайну. Но если он не­истовый, чего вы хотите от неистового? Ты несправедлив к друзьям, Ииуй, если скроешь от нас. Злоба презирает добродетель и преследует ее. Они осудили пророка как бес­нующегося, и в то же время выпытывают его слова как вестника истины. Что возвестил он тебе, скажи? Он отвел меня наедине. Смотри, какова сила истины: как осмеянная мысль делается предметом поклонения, как пророк неистовый оказывается сильнее законов. Говорит: он отвел меня на­едине и излил на меня сосуд елея; и возвысили голоса свои полководцы и воскликнули: да живет царь! Видишь, как в одно и то же время осмеяли пророчество и преклонились пред ним, осудили его и поверили ему. Ты называешь беснующимся, а помазанного беснующимся называешь царем? Так ни нам, ни отцам нашим, ни потомкам — не должно удивляться, если уста еретиков произносят что-либо обидное. Будем же мы похвалу свою полагать во Христе, чтобы и прославиться во Христе, Которому слава и держава во веки. Аминь.

В начало Назад На главную

 Проект «Библеистика и гебраистика: материалы и исследования»
Сайт создан при поддержке РГНФ, проект № 14-03-12003
 
©2008-2017 Центр библеистики и иудаики при философском факультете СПбГУПоследнее обновление страницы: 24.3.2014
Страница сформирована за 31 мс 
Яндекс.Метрика