Этот текст скопирован из другой on-line библиотеки, адрес исходного файла в которой не удаётся определить по техническим причинам

Ссылки, приводимые ниже, могут не работать или вести на страницы вне нашего сайта – будьте внимательны и осторожны: создатели сайта «Библеистика и гебраистика: материалы и исследования» не несут ответственности за возможный риск, связанный с переходом по ссылкам на другие сайты. В особенности будьте внимательны при переходе по ссылкам рекламного характера, ссылкам, смысл которых Вам непонятен, и по ссылкам, текст которых отображён явно некорректно.

Авторские права (если таковые существуют) на приводимый ниже текст принадлежат авторам оригинальной публикации

.

Об Аврааме и Исааке

 

Послушный велению Божию, покинул Авраам свое оте­чество и все родство свое и переселился в чужую землю; не мало бедствий перенес он, обитая здесь, в ожидании испол­нения божественного обетования. Велико было испытание, и чрез него обнаружилась непоколебимая преданность патриарха Богу. Прошло много времени; юность как цвет уже увядала; ста­рость была при дверях. Природа, истощив свои силы, скло­нялась к старости. Вместе с супругой своей, патриарх чув­ствовал уже упадок и ослабление сил: миновала молодость, и закон природы вступал в свои права. Но ничто не колебало их надежды на Бога: в ней они пребывали непоколебимы. Тогда-то вопреки всякому ожиданию родился у них Исаак. Во всех отношениях Исаак был образом Спасителя. Как не свой­ственно природе было то, что зачала омертвевшая утроба и иссохшие сосцы питали молоком Исаака, так несвойственно при­роде было и то, что без мужа зачала Дева Мария и непорочно родила Владыку всех. Один и Тот же сделал Сарру на старости лет матерью, и Марию сохранил Девой после рож­дения у нее Сына. Ангел в палатке сказал патриарху: Я опять буду у тебя в это же время в следующем году, и будет сын у Сарры, жены твоей (Быт.18:10); ангел же в Виф­лееме сказал Деве Марии: "вот благодатная родит Сына". Рассмеялась Сарра, зная свое безплодие, сознавая омертвение (своей утробы) и не доверяя словам ангела. Как, подумала она, может это случиться, когда мы с Авраамом утратили уже и самую способность деторождения? Сомневалась и Мария, в виду своего девства, печать коего пребывала неповрежденной и неразрешимой. Как будет это, когда Я мужа не знаю (Лк. 1:34)? Конечно, по законам природы — это благовестие несбы­точно, но Тот, Кто вопреки человеческим расчетам дал Сарре Исаака, Сам и воплотился от Девы. Чрезвычайно обрадованы были Авраам и Сарра, когда родился у них — по слову Божию — Исаак; обрадованы были и Мария с Иосифом, когда родился Иисус, по благовестию Гавриила. Обильно изли­валось молоко в уста Исаака из сосцов той, которая сверх всякого ожидания сделалась матерью; обильно питала молоком Дева Того, Кто питает концы вселенной. Кто скажет — возо­пила безплодная — Аврааму, что Сарра на старости лет моло­ком кормит сына? Кто — говорила Мария, — поведает людям, что я, Дева, родила и воспитываю сына? Не Исаак был насто­ящей причиной смеха Сарры, но Тот, Кто родился от Марии; и как Иоанн своим взыгранием во чреве, так и Сарра своим смехом предвозвестила радость (о Нем). Возрос мла­денец и сделался цветущим отроком. Светел и прекрасен был он; добродетели души его с каждым днем возрастали вместе с его красотой; не нарадовались на него родители. Вы, которые имеете детей, возьмите его за образец. Как радуется отец, глядя на своего юнеющего сына, и как он должен радоваться при виде его преуспеяния в добродетели и науках? Но когда Авраам утешался успехами своего сына, тяжкое испытание и искушение постигли его; тут-то должно было обна­ружиться, что в нем сильнее — влечение природы или любовь к Богу? Представляя себе всю силу этого испытания, я ужа­саюсь, возлюбленные, и содрогаюсь. Итак, опять является Бог Аврааму в откровении и, называя его по имени, говорит ему: возьми сына твоего, единственного твоего, которого ты любишь, Исаака; и пойди в землю Мориа и там принеси его во всесожжение на одной из гор, о которой Я скажу тебе (Быт.22:2). Когда услышал патриарх это обращение: Аврааме, Аврааме (Быт.22:1), то с готовностью приник слухом, ожидая нового проявления милости; в его мыслях предносилось сочетание сына браком и устройство брачного торжества, чтобы, таким образом, начало сбываться на деле божественное обетование о семени и об умножении (его потомства). Но исследуем слова повеления. Возьми сына твоего, единственного твоего, которого ты любишь. Видишь, на что рассчитаны эти слова, как уязвляют они отца и как поджигают пламень природы, как возбуждают они отеческую любовь к сыну, называя его сразу и единородным и возлюбленным, чтобы та­кими наименованиями воспламенить в сердце отца любовь к сыну? И пойди в землю Мориа и там принеси его во всесожжение на одной из гор, о которой Я скажу тебе. Что испытали вы, услышав эти слова? Кого из тех, кто имеет детей и по опыту знает всю силу природной любви к ним, не повергнет в изумление это повеление? Так подумайте же, подумайте только, каково было отцу услышать о заклании единородного сына! Кого не поразило бы это требование? Кто не отвратил бы тотчас лица? Кто не отозвался бы на это повеление готовностью скорее умереть, чем его исполнить? Или кто не стал бы оправдываться пред Ним, приводя в свиде­тели самую природу, такими словами: "что это такое повелел Ты? Что за чудовищные речи слышу я от Тебя? Неужели для того хотел Ты сделать меня отцом, чтобы потом заставить сделаться сыноубийцей? Неужели для того удостоился я этого сладостного дара, чтобы теперь сделаться притчею для всего мира? Своими руками должен я заколоть сына, и родною кровью осквернив руки, должен я быть детоубийцей? Так вот чего Ты требуешь, вот какие жертвы приятны Тебе? Ты пове­леваешь мне умертвить моего возлюбленного сына, на которого мы с Саррой надеялись, что он похоронить нас? Такой-то брачный чертог воздвигнуть ему, скажи мне, таким-то бра-ком обрадовать его? Не торжественные свадебные огни возжечь для него, а огонь надгробный? Какими венцами я украшу его, какое ложе приготовлю ему, какие песни устрою над ним? Как я сделаюсь по Твоему слову отцом народов, лишившись даже и единственного сына?" Но ничего подобного не возразил праведник. Любовь (к Богу) пламенела в нем сильнее огня, острее ножа была его ревность (по воле Божией); с полным послушанием он заглушил в себе голос природы, и от чувства родственной привязанности отрешившись, как от чего-то свойственного земле, он всецело отдался исполнению этого по­веления — заколоть своего сына. Даже жене своей ничего он не сказал об этом деле и не поделился с нею тем, что ле­жало у него на душе; и с его стороны было весьма разумно, что он не считал жену достоверной и полезной советницей в таком деле. Ведь и Адаму никакой пользы, а напротив один только вред был от того, что он послушался совета Евы. Итак, чтобы избежать вмешательства жены и чтобы Сарра своим плачем, как свойственно матери, не поколебала в нем его глубокой и напряженной любви к Богу, Авраам по­старался скрыть от нее свое намерение. В самом деле, сколько слез пролила бы Сарра и над сыном, и пред его отцом? Чего она не сделала бы, узнав, что сына ее влекут насильно на заклание? Каких усилий не употребила бы она, чтобы своими объятиями удержать его при себе? Каких слов не нашла бы она для Авраама, чтобы в отчаянии причитать пред ним: "пощади, пощади своего сына, своего родного, пощади, о, Авраам! Не будь извергом среди людей! Исаак — единородный мой сын, мой первенец, первый и последний плод моих мук! Не от­секай же единственного грозда, который мы породили, когда уже обречены были на безплодие, не пожинай безжалостным серпом единственный колос, который мы возрастили вопреки нашей мертвенной природе! Не ломай жезла, на который мы опираемся, не сокрушай опоры, которая нас поддерживает, не лишай нас обоих этого единственного нашего ока! Не истребляй памяти нашей под небом; не предавай на заклание подобно овце нашего агнца; не отнимай у нас радости, не по- вергай нас в плач! На кого будем мы без него любоваться за столом? Кто назовет меня матерью? Кто будет покоить нашу старость? Кто нас оденет по смерти? Кто опустит в могилу наши тела? Кто сохранит в потомстве нашу память? Ведь мы будем совсем бездетны! Посмотри на его красоту, на его цветущую юность, которую и во враге видя, ты, конечно, умилился бы. Разве я не получила его как плод долгой мо­литвы? Разве он не остается единственной отраслью нашей семьи, последним в нашем роде? Он — опора нашей ста­рости, он — единственная надежда наша в нашем отчаянии. Прежде чем вонзить нож в горло нашего возлюбленного сына, убей сначала меня: ты доставишь мне величайшую ра­дость; пусть будет у нас общая могила, общая гробница; пусть одна и та же земля покроет тела нас обоих, и пусть смерть будем общим уделом безплодной и ее сына; пусть общее надгробие поведает о нашей участи! Но не увидят глаза Сарры ни Авраама сыноубийцы, ни Исаака, убиваемого руками отца!" Вот что и подобное этому сделала бы Сарра, если бы узнала, что возлюбленный сын ее обречен на заклание. Потому-то Авраам ничего и не сказал ей о своем намерении, чтобы она не связывала ему рук. Итак, возложил он на отроча вязанку наколотых дров, подобно тому как и Спаситель по­нес крест свой. Когда Исаак шел на заклание, за ним сле­довали осел и рабы его; так и Христос, когда шел на страдание, воссел на молодого осла, предображая призвание язычников, а за Ним следовали ученики Его, неся в руках знамения победы и взывая: "осанна!" Исаак с ношей дров восходил на гору, где его ожидало заклание подобно непороч­ному агнцу; так и Спаситель восходил, неся крест Свой, на Голгофу, где и предался на заклание, как агнец за грехи наши. Итак, видя здесь нож, представляй себе копье; вспо­миная о жертвеннике, воображай себе лобное место; при виде дров вспоминай о кресте, а огонь пусть служит для тебя ука­занием на страдания. Далее, вот овен, двумя своими рогами запутавшийся в кустах, называемых "савек;" а здесь Хри­стос, Агнец Божий, две Свои руки распростерший на крест. Название кустарника "савек" означает "оставление": и дей­ствительно, благодаря ему, оставил патриарх свое намерение заколоть сына, что предзнаменовало крест, оставляющий миру грехи его и подающий жизнь. Овен, запутавшийся в кустар­нике "савек", таинственно избавил одного только Исаака, а Агнец Божий, вознесенный на крест, избавил мир от смерти и ада. Разлучен был Исаак с своими рабами и увлечен на гору, где ожидала его смерть; разлучен был и Христос с своими учениками, восходя на заклание за нас. Итак, праведный Авраам оставил рабов (под горою), чтобы кто из них не воспрепятствовал его священнодействию, и взяв Исаака, один ведет одного, неся вместе огонь, нож и дрова. Что же Исаак? Нежнейшим голосом обращается он к отцу с такими словами: объясни мне, отец: вот огонь и дрова, где же агнец для всесожжения (Быт.22:7)? Опять голос отрока проникает до глубины родительского сердца, опять новое ужасное испытание постигло его, опять новое искушение предстояло ему не слабее первого и не снисходительнее. И как мог удер­жаться от слез Авраам, уже не ожидавший более услышать имя отца? Однако, он не поддается печали и не дает места плачу, но безтрепетной душой и без малейшего коле­бания в мыслях он принял нежный вопрос отрока и говорит в ответ ему: Бог усмотрит Себе агнца для всесожжения, сын мой (Быт.22:8). Эти слова были просто ободрением отроку, а может быть вместе с тем в них заключалось и пророче­ство о будущем. Между тем они достигли назначенного места. Здесь Авраам устраивает жертвенник, делает приготовления к жертвоприношению, оттачивает нож; огонь и дрова раскла­дывает отец для сына. Затем отец берется за сына, не встречает никакого препятствия в голосе природы. С своей стороны, Исаак позволяет отцу делать с ним все, что он хочет. Кому из них больше удивляться и пред кем изумляться? Какие похвалы воздать и кому из них? Тому ли, который из любви к Богу поднял руку свою на возлюблен­ного сына, или тому, кто свое послушание отцу засвидетельство­вал готовностью умереть от его руки? Один восторжество­вал над своей природой, предпочитая ее требованиям запо­ведь Божию; другой из чувства сыновнего послушания готов был принять смерть, считая, что лучше умереть, чем огорчить отца. Далее, Авраам берет связанного сына: не дрогнули у него руки, не онемел ум. Сколько раз ни приходилось мне видеть изображения этого отрока, никогда я не мог удержаться от слез: искусство с особенной силой и ясностью раскры­вает пред моими глазами внутреннюю основу этого события. Вблизи жертвенника лежит Исаак, склонившись пред отцом на колена и имея руки связанными назад, тогда как Авраам сзади затягивает ремень. Затем, одной рукой наклонив к себе за волосы голову сына, он склоняется над ним и смот­рит ему в лицо, тогда как Исаак жалобно смотрит на него и ожидает удара; правая рука Авраама, вооруженная мечом, направляете удар, касается тела, уже у самой гортани ножа, остается вонзить нож в тело и... тогда-то раздается с неба голос, воспрепятствовавший совершиться этому ужас­ному делу: Авраам! Авраам! Он сказал: вот я. Ангел сказал: не поднимай руки твоей на отрока и не делай над ним ничего, ибо теперь Я знаю, что боишься ты Бога и не пожалел сына твоего, единственного твоего, для Меня (Быт.22:11,12). Вот пред тобой овен в кустарнике "савек": возьми и принеси его, го­ворит, вместо Исаака, чтобы удостовериться в том, что твоя жертва, твое горячее усердие приняты Мною. Изумились ангелы, начала и власти, престолы, господства и все воинства; поражены небеса, солнце и луна и лики звезд этим удивительным зре­лищем; но Бог был удовлетворен одною готовностью вер­нейшего и благочестивого Авраама и сказал ему: Я благословляя благословлю тебя и умножая умножу семя твое, как звезды небесные и как песок на берегу моря; и овладеет семя твое городами врагов своих; и благословятся в семени твоем все народы земли за то, что ты послушался гласа Моего (ст. 17, 18) и поспешил исполнить повеление Мое. И дал Бог из скалы овна для того, чтобы принести его в жертву вместо отрока. В самом деле, Бог не благоволит к бездушной жертве, когда приносят ему жир и дым, но требует от них жертвы жи­вой, святой, благоугодной, духовного служения, как это внушает всем апостол, со всей ясностью показывая, что такая жертва приятна Богу. Бог велел Аврааму принести в жертву сына, не для того, конечно, чтобы сделать его детоубийцей, но для того, чтобы всей вселенной показать, как сильно любит Авраам Бога, если не пожалел для Него даже своего единственного сына Исаака. За это Бог открыл Аврааму, как своему другу, великую и необычайную тайну. Совершая свое жертвоприношение, Авраам был священником, а так как оно имело значение прообраза, то тем самым он становился и пророком. Именно, Бог Вышний открыл ему, что и Он Сам для мира хочет отдать Своего Единородного Сына, чтобы Бог вочеловечившийся спас от заблуждения род человеческий: это именно означало то, что вместо Исаака принесен был в жертву овен, ока­завшийся в кустах. Так как предстоявшее в будущем рождение (Сына Божия) от Святой Девы могло быть принято с недоверием людьми, не допускающими мысли, чтобы Дева, не познавшая мужа, могла носить во чреве Сына, то Бог из скалы произвел овна, чтобы — раз тотчас исполняется все, что требуется Его волей — было достоверно то, что должно было показаться невероятным. Итак, как здесь Слово послало овна, так в Деве Слово сделалось плотью; и как овен ви­сел, запутавшись в кустах, так Единородный был вознесен на крест. О нем ведь Исаия возглашал: как овца, веден был Он на заклание, и как агнец пред стригущим его безгласен (Ис.53:7). И когда Господь говорил иудеям: Авраам, отец ваш, рад был увидеть день Мой (Ин.16:8), очевидно, Он разумел день страдания, про­образованный жертвоприношением Исаака на святой горе. Бла­гословен Бог, прообразивший нам все дело спасения во свя­тых Писаниях и в воплощении Своем исполнивший все, что предсказали пророки, и затем восшедший во славе к Отцу Своему, чтобы на всяком месте мы поклонялись Отцу с Сы­ном и Святым Духом во веки. Аминь.

В начало Назад На главную

 Проект «Библеистика и гебраистика: материалы и исследования»
Сайт создан при поддержке РГНФ, проект № 14-03-12003
 
©2008-2017 Центр библеистики и иудаики при философском факультете СПбГУПоследнее обновление страницы: 24.3.2014
Страница сформирована за 46 мс 
Яндекс.Метрика