Этот текст скопирован из другой on-line библиотеки, адрес исходного файла в которой не удаётся определить по техническим причинам

Ссылки, приводимые ниже, могут не работать или вести на страницы вне нашего сайта – будьте внимательны и осторожны: создатели сайта «Библеистика и гебраистика: материалы и исследования» не несут ответственности за возможный риск, связанный с переходом по ссылкам на другие сайты. В особенности будьте внимательны при переходе по ссылкам рекламного характера, ссылкам, смысл которых Вам непонятен, и по ссылкам, текст которых отображён явно некорректно.

Авторские права (если таковые существуют) на приводимый ниже текст принадлежат авторам оригинальной публикации

.

БЕСЕДЫ НА СЛОВА ПРОРОКА ИСАИИ

 

БЕСЕДА 1

 

Похвала тем, которые пришли в церковь; о благочинии при славословиях, и на слова пророка Исаии: видел я Господа, сидящего на престоле высоком и превознесенном (Ис.6:1).

 

1. Вижу, что вы с великим усердием стараетесь прила­гать к делу сказанное вам прежде. Потому и я без лености бросаю семена учения, питаясь от того доброй надеждой. Земле­делец, хотя бы с трудом бросал семена, – когда видит землю плодоносною и жатву обильною, забывает о прежних трудах и ободряется к дальнейшему обработыванию и сохра­нению (плодов) ожидаемою пользою. Но сколько плодоноснее и полезнее того это земледелие! То, производя изобилие чувствен­ных плодов, доставляет пищу телам; а это, сея словесное учение и умножая дары Духа, собирает богатство душевное, пищу не истребляемую, не истлевающую, не уничтожающуюся, не портящуюся от времени, но сохраняемую неизреченным Промыслом и заключающую в себе духовное наслаждение. Это – плод моих трудов; это – богатство, соблюдаемое для вашей любви. Видя его умножающимся в вас, я постоянно радуюсь, как не напрасно бросающий семена, как не без пользы понесший труды, как сеющий на землю плодоносную, тучную, способную к принесению плодов. Из чего же я заклю­чаю о такой пользе? Откуда вижу, что слова мои прилагаются к делу? Из самого настоящего собрания, из того, что вы с усердием посещаете мать всех – церковь, из этого всенощного и непрерывного стояния, из того, что вы, подражая ликам ангельским, приносите непрестанное славословие Создателю. О, дарования Христовы! На небе славословят ангельские воинства; на земле люди, в церквах составляя лики, подражают такому их славословию; на небе серафимы взывают Трисвятую песнь; на земле множество людей возносит ту же песнь; составляется общее торжество небесных и земных существ, одна благодар­ность, один восторг, одно радостное ликостояние. Оно устроено неизреченным снисхождением Господа; оно составлено Духом Святым; гармония звуков его согласована благоволением Отца; свыше оно имеет ритмичность членов и, движимое Троицею, как бы некоторым плектром (плектром называлось орудие из золота, серебра или сло­новой кости, которым, во время игры на струнном музыкальном инстру­менте, игравший ударял по струнам), производит усладительную и блаженную мелодию, ангельскую песнь, непрестанную гармонию. Вот – следствие здешнего усердия; вот – плод нашего собра­ния! Вот почему я радуюсь, видя такое благолепие; радуюсь, видя радость в душах ваших, радость духовную, веселие по Боге. Ничто так не делает нашей жизни радостною, как ве­селие в церкви. В церкви сохраняется радость радующихся, в церкви утешение для унывающих, в церкви веселие для скорбящих, в церкви успокоение для изнуренных, в церкви отдохновение для утружденных. Придите ко Мне, сказал Господь, все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас (Мф.11:28). Что может быть вожделеннее этого воззвания? Что приятнее этого приглашения? На пир зовет тебя зовущий тебя в церкви Господь, приглашает к отдохновению вместо тру­дов, возвращает к успокоению после скорбей, облегчая бремя грехов, врачуя уныние наслаждением и печаль радостью. О, неизреченное попечение, небесное призвание! Поспешим же, возлюбленные, как показать ревностное усердие, так и с над­лежащим благочинием и с должным расположением испол­нять его. Об этом я хочу теперь сказать вам слово, по види­мому тяжкое, но поистине не тяжкое и полезное. Так поступают и чадолюбивые отцы: они предлагают детям не только то, что доставляет радость на краткое время, но и то, что причиняет скорбь, и внушают им не только то, что тотчас оказывает пользу, но и то, что кажется тяжким, но бывает спасительным по исполнении, и этому последнему научают с особенным усердием и настойчиво требуют от них соблюдения. Мы пред­лагаем такое слово для того, чтобы нам не трудиться здесь напрасно, чтобы, приняв на себя необходимость бдения, нам не подвизаться без рассудка, чтобы звуки, рассевающиеся в воздухе, не гласили более ко вреду, нежели к пользе. И купец, производя отдаленную торговлю и подвергаясь сильному течению ветров и возмущению волн, не стал бы напрасно и без пользы переносить такие трудности; но для того он и рас­секает моря, и решается на опасности, и переходит с места на место, и целые ночи проводит без сна, чтобы получить себе прибыль от своей торговли. А если бы этого не было, но вместо прибыли у него истрачивался бы и капитал, то он не стал бы ни сходить с своего места, ни подвергать себя таким разнообразным опасностям.

 

2. Зная это, будем приходить сюда с надлежащим бла­гоговением, чтобы вместо отпущения грехов не умножить их и с тем не возвратиться домой. Чего же мы желаем и тре­буем? Того, чтобы, вознося божественные песнопения, вы были проникнуты великим страхом и украшены благоговением, и таким образом возносили их. Из присутствующих здесь есть люди, которых, я думаю, не знает и ваша любовь, которые, не почитая Бога и считая изречения Духа обыкновенными, изда­ют нестройные звуки и ведут себя нисколько не лучше бе­снующихся, колеблясь и двигаясь всем телом и показывая нравы, чуждые духовному бдению. Жалкий и несчастный! Тебе должно с изумлением и трепетом возносить ангельское славо­словие, со страхом совершать исповедание пред Создателем и чрез это испрашивать прощение грехов; а ты переносишь сюда обычаи шутов и плясунов, безобразно протягивая руки, припрыгивая ногами и кривляясь всем телом. Как ты не боишься и не трепещешь, дерзко слушая такие изречения? Разве ты не знаешь, что здесь невидимо присутствует сам Господь, измеряя движение каждого и испытывая совесть? Разве ты не знаешь, что ангелы предстоят этой страшной трапезе и окру­жают ее со страхом? Но ты не разумеешь этого, потому что слышанное и виденное тобою на зрелищах помрачило твой ум, и совершаемое там ты вносишь в церковные обряды, обнару­живая бессмысленными криками беспорядочность своей души. Как же ты испросишь прощение своих грехов? Как прекло­нишь на милость Господа, принося моление столь небрежно? Ты говоришь: помилуй мя, Боже, а сам обнаруживаешь нрав, про­тивный помилованию. Взываешь: спаси мя, а сам принимаешь вид, чуждый спасения. Помогут ли сколько-нибудь молитве руки, непрестанно поднимаемые кверху и движимые беспорядочно, и сильный крик, производимый напряженным дуновением воздуха, но не имеющий смысла? Не свойственны ли такие дей­ствия беспутным женщинам, встречающимся на перекрестках, или кричащим на зрелищах? Как же ты осмеливаешься к ангельскому славословию примешивать бесовские шутки? Как ты не стыдишься того изречения, которое здесь произносишь: работайте Господу со страхом и радуйтесь Ему с трепетом (Пс.2:11)? Это ли значит: работать со страхом, чтобы дей­ствовать необузданно и с напряжением и самому не знать, о чем говоришь беспорядочными звуками голоса? Это – знак презрения, а не страха, дерзости, а не смирения; это свойственно более произносящим шутки, нежели славословящим. Что же значит: работать Господу со страхом? Значит: исполняя всякую заповедь, совершать это со страхом и трепетом, воз­носить молитвы с сокрушенным сердцем и смирённым умом. И не только работать со страхом, но и радоваться с трепетом повелевает Дух Святый чрез пророка. Так как исполнение заповеди обыкновенно доставляет радость упражняющемуся в добродетели, то и ей, говорит он, надобно предаваться со страхом и трепетом, чтобы нам, забывшись от бесстрашия, не погубить трудов и не оскорбить Бога. Но как возможно, скажешь, радоваться с трепетом? Эти два чувства не могут быть вместе в одно и тоже время, будучи весьма различны между собою. Радость есть удовлетворение желаний, наслаждение приятным, забвение неприятного; а страх есть преувеличение ожидаемых бедствий и происходит в отчаивающейся совести. Как же можно радоваться со страхом, и не просто со страхом, но и с трепетом, который есть усиленный страх и знак ве­ликого беспокойства?

Как, скажешь, это может быть? Этому научают тебя се­рафимы, которые самым делом исполняют такое служение. Они наслаждаются неизреченною славою Создателя и созерцают непостижимую красоту, – не говорю, какова она по самому су­ществу своему (потому что она непостижима, незрима, невообра­зима, и нелепо было бы так думать о ней), но сколько они могут, сколько они в состоянии просвещаться этими лучами. Они постоянно служат вокруг царского престола, пребывают в постоянной радости, в вечном веселии, в непрестанном удовольствии, восхищаясь, ликуя, неумолчно славословя. Стоять пред лицом этой славы и просвещаться происходящим от нее светом, это – их радость, восторг, веселие, слава. Может быть, и вы несколько почувствовали удовольствие и в вас про­будилось желание этой славы.

 

3. Если вы захотите послушаться увещаний и совершать настоящее славословие с благоговением, то и вы не лишитесь этой радости, потому что один и тот же Господь, прославляе­мый на небесах и на земле. Вся земля полна славы Его! (Ис.6:3). Как же серафимы, наслажда­ясь такою радостью, соединяют ее со страхом? Послушай, что говорить пророк: видел я Господа, сидящего на престоле высоком и превознесенном. Почему он, сказав: высоком, прибавил: и превознесенном? Разве не достаточно было словом: высоком – объяснить все и показать превосходство достоинства? Для чего же он при­бавил: и превознесенном? Для того, чтобы показать непостижи­мость седалища. Так как у нас слово: высокий внушает мысль о сравнении чего-нибудь с предметами дольними и низ­кими, – напр. горы называются высокими по отношению к равни­нам и долинам земли, и небо называется высоким, потому что превышает все земное, – а слово: превознесенный и возвышен­ный относится только к одному непостижимому Существу, ко­торого невозможно ни постигнуть, ни изъяснить, то он и сказал: видел я Господа, сидящего на престоле высоком и превознесенном. И что еще видел ты, пророк? Что созерцал ты вокруг Его? Вокруг Него, говорит, стояли Серафимы (ст. 2). Что делали они, и что говорили? Какое имели они дерзновение? Они не имели, говорит, никакого дерзновения, но были исполнены страха и изумления и самым видом своим показывали неизреченный трепет. Двумя (крыльями) закрывал каждый лице свое, как для ограж­дения себя от света, исходящего от престола, потому что не могли снести невыносимой славы его, так и для выражения своего благоговения, которое они имели к Господу.

Такою радуются они радостью, таким восхищаются весе­лием, и однако закрывают не только лица, но и ноги свои. Почему же они делают это? Лица они справедливо закрывают по причине страшного зрелища, потому что они не могут взи­рать на неприступную славу; но почему закрывают ноги? Я же­лал бы предоставить вам, чтобы вы сами потрудились решить это и пробудились для исследования предметов духовных; но чтобы, оставив ваш ум занятым таким исследованием, не произвести в вас невнимательности к увещанию, я считаю необходимым самому объяснить это. Почему же они закрывают ноги? Они стараются выразить свое беспредельное благоговение к Создателю, желая показать великое смущение и видом своим, и голосом, и взором, и самым положением. Но так как они и таким образом не достигают желаемого и долж­ного, то, закрываясь со всех сторон, остальное прикрывают. Поняли ли вы сказанное, или нужно опять повторить это? Впро­чем, для большей ясности, постараюсь раскрыть это примерами, случающимися у нас. Кто предстоит земному царю, тот всеми мерами старается выразить пред ним свое великое уважение, чтобы этим снискать себе от него большее благоволение. Для того он и видом головы, и голосом, и сложением рук, и постановкою ног, и положением всего тела старается показать такое уважение. То же происходит и с теми бесплотными си­лами. Питая великое благоговение к Создателю и стараясь во всем выразить его, но не достигая желаемого, не соответствующее их желанию они закрывают покрывалом. Потому и говорится, что они закрывают лица и ноги свои. Может быть представлено и другое более таинственное воззрение ка­сательно этого: так говорится не потому, чтобы они действи­тельно имели ноги и лица (они бестелесны, подобно Божеству), но дабы этим показать, что они со всем смирением, со стра­хом и благоговением служат Господу. Так должно пред­стоять и нам, принося Ему славословие со страхом и трепе­том и как бы созерцая Его самого очами ума. Подлинно, здесь присутствует сам Он, неописуемый никаким местом, и от­мечает голоса всех. Потом, воссылая Ему хвалу с серд­цем сокрушенным и смиренным, сделаем ее благоприятною и вознесем на небо, как благовонный фимиам. Сердце сокру­шенно и смиренно, говорит Писание, Бог не уничижит (Пс.50:19). Но, скажешь, пророк заповедует совершать славословие с вос­клицанием: воскликните, говорит, Господу, вся земля (Пс.65:1). И мы запрещаем не такое восклицание, а бессмысленный вопль, не голос хвалы, а голос бесчинства, усиленные крики друг пред другом, напрасное и тщетное поднятие рук на воздух, топание ногами, безобразные и непристойные обычаи, которые свойственны занимающимся шутками на зрелищах и ристали­щах. Оттуда приносятся к нам эти вредные привычки, от­туда эти неблагоговейные и простонародные крики, оттуда не­пристойные движения рук, ссоры, состязания, беспорядочные нравы.

 

4. Действительно, ничто так не производит невниматель­ности к изречениям Божиим, как восхищение тамошними представлениями. Потому я часто внушал, чтобы никто из приходящих сюда, слушающих божественное учение и при­чащающихся страшной и таинственной жертвы, не ходил на те зрелища и не смешивал божественных таинств с бе­совскими. Но некоторые так обезумели, что, имея даже бла­гоговейный вид и дожив до глубокой седины, все-таки бегут туда, не обращая внимания на наши слова и не стыдясь собственного возраста. И когда мы поставляем им это на вид и убеждаем постыдиться седины и благоговейности, то какой пустой и смешной ответ дают они? Там, говорят они, нахо­дится пример будущей победы и венцов, и мы оттуда полу­чаем весьма великую пользу. Что говоришь ты, человек? Это – старая и обманчивая речь. От чего ты получаешь там пользу? От бесчисленных ли ссор и напрасных и бесполез­ных проклятий, обращающихся во вред говорящим, или от обид, злословий и насмешек, которыми осыпают друг друга зрители этих представлений? Но, конечно, не от них. Или извлекаешь пользу из бесчинных криков, бессмысленного вопля, поднимающейся пыли и людей толкающихся, теснящихся и лицемерящих пред женщинами? Но здесь все пророки и учители представляют самого Владыку ангелов седящим на престоле высоком и превознесенном, разделяющим награды и венцы достойным и назначающим геенну и огонь недостой­ным; и сам Господь подтверждает это. Как же ты прези­раешь то, в чем страх для совести, обличение дел, истя­зание суда и неизбежность наказания, и между тем для безрассудного оправдания своих зрелищ указываешь на пользу от того, от чего ты терпишь неисправимый вред? Нет, прошу и умоляю, не будем представлять оправданий во гре­хах; это – предлог и обольщение, причиняющее вред нам самим. Впрочем, довольно об этом; время уже обратиться к прежнему увещанию и, изложив его кратко, положить при­личный конец слову. Подлинно, здесь не только бесчинство, но господствует еще некоторая другая тяжкая болезнь. Какая же именно? Предполагающее беседовать с Богом и вознося­щие Ему славословие, потом, оставив Его, каждый выбирает соседа, и начинает разговаривать о делах, происходящих дома, на торжищах, в народе, на зрелищах, в войске, как устроено то и как опущено это, что излишне в распо­ряжениях и чего не достает в них, и вообще разговаривает здесь о всех делах общественных и частных. Заслужи­вает ли это прощения? Беседующий и с земным царем го­ворит только о том, о чем тот хотел бы слышать и о чем он сам предлагает вопросы, если же осмелится упомянуть о чем-нибудь другом против его желания, то подвергается тяжкому наказанию; а ты, беседуя с Царем царствующих, Которому с трепетом служат ангелы, оставив беседу с Ним, разговариваешь о грязи, о пыли, о паутине? Таковы ведь настоящие дела. Как ты перенесешь наказание за такое прене­брежение? Кто избавит тебя от этого наказания?

Но, скажешь, дела и управление находятся в худом положении; об них мы и говорим много и беспокоимся много. Какая же причина? Неблагоразумие, скажешь, правителей? Не небла­горазумие правителей, а наша греховность, последствие преступления. Она низвратила дела, она привлекла все бедствия, она вооружила врагов, она доставила нам поражение. Не от чего-нибудь другого постиг нас ряд бедствий, как только от этой причины. Хотя бы правителем нашим был какой-либо Авраам, хотя бы Моисей, хотя бы Давид, хотя бы мудрейший Соломон, хотя бы праведнейший из всех людей, но если мы живем худо, это безразлично в отношении к причине зол. Как и каким образом? Если бы он был из числа людей беззаконнейших и поступающих безрассудно и бесчинно, то ведь наше собственное безрассудство и бесчинство произвели такого правителя, наши грехи навлекли на вас такой удар. По­лучать правителей по сердцу своему значит нечто иное, как то, что мы, согрешив наперед, получаем такого и предстоя­теля, будет ли он из лиц церковных, или из мирского звания. А с другой стороны, хотя бы он был весьма праве­ден, и так праведен, что равнялся бы с добродетелью Мои­сея, праведность его одного не может покрыть безмерных грехов подчиненных. Это можно ясно видеть в примере самого Моисея, который много страдал за израильтян и усердно молил за них Бога, чтобы наследовали обетованную землю; но так как они собственными грехами сделали себя недостойными этого обетования, то молитва его не могла изме­нить праведного определения Божия, по которому весь народ погиб в пустыне. Между тем кто праведнее Моисея? Или кто имеет более дерзновения пред Богом? Хотя и говорится в Писании, что много может молитва праведного (Иак.5:16), но поспешествуема, т.е. воспомоществуемая раскаянием и исправле­нием тех, за кого она возносится. А у кого образ жизни нераскаянный и неисправимый, тем как может она принести помощь, когда они сами препятствуют этому своими делами? 5. Но что мы говорим о том, что так бывает при гре­хах целого народа, когда грех немногих подчиненных и часто даже одного превышает заслуги справедливых прави­телей? Это можно видеть также на народе израильском, кото­рый, под предводительством Моисея вступив в землю ино- племенников и начав с ними войну, подвергался всеобщему поражению и истреблению, когда некоторые из него прельсти­лись женами тех.

А пример того, как это случилось по поводу одного, видим на Ахаре, который, утаив красивую одежду из посвя­щенного Богу, навлек гнев Божий на народ. Впрочем, может быть, некоторые из присутствующих не знают этого события, потому нужно кратко сказать о нем, чтобы напомнить знающим и научить незнающих. Этот Ахар был одним из мужей, перешедших через Иордан вместе с Иисусом Навином, с тем Иисусом, который по определению Божию был избран в преемника Моисею и был подобием и прооб­разом истинного Спасителя нашего Иисуса Христа: как он провел народ израильский чрез Иордан из пустыни в землю обетованную, так и Спаситель наш провел чрез святое и спасительное крещение из пустыни неведения и идоло­служения в горний Иерусалим, к матери первородных, где уготованы обители истинного покоя, где безмятежная и мирная жизнь. Таким образом, проведши народ силою Повелевшего, он двинулся к Иерихону и, совершая эту дивную осаду, когда стены готовы были пасть, что говорил он к народу? Город будет под заклятием, и все, что в нем – Господу [сил]; только Раав блудница пусть останется в живых, она и всякий, кто у нее в доме; потому что она укрыла посланных, которых мы посылали; но вы берегитесь заклятого, чтоб и самим не подвергнуться заклятию, если возьмете что-нибудь из заклятого, и чтобы на стан [сынов] Израилевых не навести заклятия и не сделать ему беды (Иис. Нав.6:16,17). Все, находящееся в городе, говорит, посвя­щается Богу, – это именно значит: проклят, – и потому никто пусть не похищает себе из назначенного Господу Богу и не губит нас на земле. Опасна была такая заповедь; велика строгость повелевшего Бога и предписавшего Иисуса. Как мог быть не нарушен этот закон в таком множестве народа, когда многие обстоятельства располагали к тому? Непостоянство и корыстолюбие народа, или то, что не все слышали о предписан­ной заповеди, или драгоценность добычи, служащей как бы приманкою и прельщающей корыстолюбцев, легко могли побу­дить к нарушению закона. И однако такой закон был дан, и опасность нарушения его висела над головой. Что же потом? Стены пали, и все, что было в городе, досталось в руки осаждавших. Но, тогда как весь народ соблюдал эту заповедь, преступление одного навлекло гнев Божий на весь народ. Но сыны Израилевы, говорит Писание, сделали [великое] преступление [и взяли] из заклятого. Ахан, сын Хармия, сына Завдия, сына Зары, из колена Иудина, взял из заклятого, и гнев Господень возгорелся на сынов Израиля (Иис. Нав.7:1). Согрешивший был один: как же со­грешили сыны израильские и разгневался Господь на сынов израилевых? Видишь ли, как грех одного навлек наказание на весь народ, как он восстановил Бога против всего множества их? Итак, когда преступление было совершено и никто не знал о нем, кроме одного Бога, знающего сокровенное, то наказание должно было последовать, а совершивший преступление, хотя казалось, скрывался, но совестью сожигался, как огнем. Наконец наступило время мщения и обнаружения греха. Иисус из Иерихона, говорит Писание, послал людей в Гай, что близ Беф-Авена, с восточной стороны Вефиля, и сказал им: пойдите, осмотрите землю. Они пошли и осмотрели Гай. И возвратившись к Иисусу, сказали ему: не весь народ пусть идет, а пусть пойдет около двух тысяч или около трех тысяч человек, и поразят Гай; всего народа не утруждай туда, ибо их мало [там]. Итак пошло туда из народа около трех тысяч

человек, но они обратились в бегство от жителей Гайских; жители Гайские убили из них до тридцати шести человек, и преследовали их от ворот до Севарим и разбили их на спуске с горы; отчего сердце народа растаяло и стало, как вода (Иис. Нав.7:2,4,5).

 

6. Посмотри на последствие одного греха, посмотри на не­исцельную рану. Согрешил один, а смерть и ужас пора­жают весь народ. Что же это, благий Господи? Ты один пра­веден и праведны суды Твои; Ты воздаешь каждому по соб­ственным делам его; Ты сказал, человеколюбец, что каж­дый умрет за свой грех, и другой вместо одного не будет наказан. Что же значит это Твое праведное определение? Все дела Твои, Господи, добры и весьма добры и устрояются нам на пользу. Грех, отвечает Он, есть некоторая зараза; потому пусть он будет предан позору чрез наказание всех, чтобы они, узнав, какой вред произвело одно преступление, избегли вечного наказания за грехи большие. Итак Иисус, увидев не­понятное бегство, разорвал одежды свои, пал на землю и про­изнес те скорбные слова, которые излагает божественное Пи­сание. Что же говорит ему Господь? Господь сказал Иисусу: встань, для чего ты пал на лице твое? Израиль согрешил, и преступили они завет Мой, который Я завещал им; и взяли из заклятого, и украли, и утаили, и положили между своими вещами; за то сыны Израилевы не могли устоять пред врагами своими и обратили тыл врагам своим, ибо они подпали заклятию; не буду более с вами, если не истребите из среды вашей заклятого (Иис. Нав.7:10,12). Это объ­явлено народу; преступник указывается Богом и сознается. В ответ Иисусу, говорит Писание, Ахан сказал: точно, я согрешил пред Господом Богом Израилевым и сделал то и то: между добычею увидел я одну прекрасную Сеннаарскую одежду и двести сиклей серебра и слиток золота весом в пятьдесят сиклей; это мне полюбилось и я взял это; и вот, оно спрятано в земле среди шатра моего, и серебро под ним [спрятано] (ст. 20,21). Так он открыл все, когда увидел, что неложен указавший это и силен обличивший Свидетель; потом смотри – его позорную и страшную смерть. Иисус и все Израильтяне с ним, говорит Писание, взяли Ахана, сына Зарина, и серебро, и одежду, и слиток золота, и сыновей его и дочерей его, и волов его и ослов его, и овец его и шатер его, и все, что у него было, и вывели их [со всем] на долину Ахор. И сказал Иисус: за то, что ты навел на нас беду, Господь на тебя наводит беду в день сей. И побили его все Израильтяне камнями, и сожгли их огнем, и наметали на них камни (ст. 24,25). Таково наказание за преступление; таков неумолимый суд Божий. Зная это, будем считать наступление скорбей последствием наших грехов, и, ежедневно рассматривая свои проступки, будем обвинять в том не других, но самих себя. Не только невнимательность правителей, но го­раздо более наши проступки навлекают на нас бедствия. Итак каждый, приходящий сюда, пусть помышляет о собственных грехах, а не обвиняет других, и таким образом с надле­жащим благочинием пусть возносит настоящее славословие. А требуемое от нас благочиние состоит в том, чтобы, во-первых, приступать к Богу с сердцем сокрушенным, по­том выражать такое расположение сердца и внешним видом, стоянием, благопристойным положением рук, кротким и сдержанным голосом. Это легко и возможно для всякого же­лающего. Как же это может быть исполнено всеми? Поставим для себя законом и скажем: предписана общеполезная запо­ведь, и все мы должны участвовать в этой пользе. Потому прекратим беспорядочные вопли и исправим положение рук, слагая их при возношении к Богу, а не поднимая непристой­ными движениями. Этого не любит и отвращается Бог, как Он любит и приемлет человека кроткого. А вот на кого Я призрю, го­ворит Он, на смиренного и сокрушенного духом и на трепещущего пред словом Моим (Ис.66:2)? Скажем друг другу: Бог не хочет, чтобы мы беседовали с Ним и вместе разговаривали между собою, чтобы, оставив беседу с Ним, вели разговоры о предметах настоящих и грязью оскверняли жемчужины. Он счи­тает это обидою для Себя, а не славословием. Если же кто станет нарушать эту заповедь, то мы будем заграждать ему уста, преследовать его, как врага нашего спасения, и выгонять его вон из ограды святой церкви. Поступая таким образом, мы легко загладим прежние грехи свои, и сам Господь будет ликовать среди нас со святыми ангелами и раздавать каждому венцы за благочиние. Он человеколюбив и щедр и радуется нашему спасению; потому, услаждаясь нашими добрыми делами, Он обещал царство небесное и участие в жизни вечной и уготовал все блага, желая, чтобы мы наследовали их; чего да сподобимся все мы благодатию и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, с Которым Отцу и Святому Духу по­добает слава, держава, честь и поклонение, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

В начало Назад На главную

 Проект «Библеистика и гебраистика: материалы и исследования»
Сайт создан при поддержке РГНФ, проект № 14-03-12003
 
©2008-2017 Центр библеистики и иудаики при философском факультете СПбГУПоследнее обновление страницы: 24.3.2014
Страница сформирована за 46 мс 
Яндекс.Метрика