Этот текст скопирован из другой on-line библиотеки, адрес исходного файла в которой не удаётся определить по техническим причинам

Ссылки, приводимые ниже, могут не работать или вести на страницы вне нашего сайта – будьте внимательны и осторожны: создатели сайта «Библеистика и гебраистика: материалы и исследования» не несут ответственности за возможный риск, связанный с переходом по ссылкам на другие сайты. В особенности будьте внимательны при переходе по ссылкам рекламного характера, ссылкам, смысл которых Вам непонятен, и по ссылкам, текст которых отображён явно некорректно.

Авторские права (если таковые существуют) на приводимый ниже текст принадлежат авторам оригинальной публикации

.

Пчела - сайт православной экзегетики

 

Иеремия в облике отшельника

Как известно, отшельниками называют аскетов, подвизающихся в святой богоугодной жизни, которые для этого удалились (буквально - отошли) от мирской суеты, людского общества в пустынные и уединенные места. Но возможно ли приложить такой характер служения Богу к “братолюбцу, который много молится о народе и святом городе” (2Мак.15,12-17). В Иеремии это был, по всей видимости, уникальный случай. Тем не менее, Бог методически выковывал в образе святого нужный облик отшельника.

“Не сидел я в собрании смеющихся и не веселился: под тяготеющею на мне рукою Твоею я сидел одиноко, ибо Ты исполнил меня негодования”, - в глубокой молитвенной скорби плакал пророк своему единственному заступнику Яхве (см. Иер.15,17). Тем самым Иеремия засвидетельствовал о своем добровольном отречении от тех самых радостей и благ, которые могли приглушать в нем назревавшую трагедию. “Пророк говорит, - поясняет блаженный Феодорит, - что не участвовал ни в трапезе, ни в смехе их, но всему предпочитал страх Божий, и не переставал печалиться о лукавстве их и о наказании, им угрожающем”. Блаженный Иероним же в истолковании данного стиха называет мотивы, побудившие отречься от мирской радости. Он пишет: “Это…слова святого мужа, который не сидел в собрании, или в темном месте играющих, что он боялся угрожавшей ему руки Божией или, лучше, хвалился, что он не имеет сообщества с нечестивыми…. От лица, говорит, руки Твоей, сидел одиноким, - так как я страшусь Тебя, так как я всегда ожидаю грозящей мне руки Твоей. В собрании играющих я сидеть не хотел, но ел горечь свою, чтобы приготовить себе радость в будущем. Не имел перерыва в скорби моей, не был угнетаем постоянными бедствиями, так что не ожидал никакого врачевания. Ибо возобладали досаждавшие мне, и рана моя сделалась сильной. Но я в том имел утешение, что она была как вода обманчивая и преходящая. Ибо, как воды текучие, когда текут, то появляются и исчезают: так и всякое нападение врагов, при Твоей помощи, проходят мимо”. Однако добровольное отречение от мирских радостей оказывается недостаточным; ему повелевается все далее удаляться от суеты мира. Яхве обратился к святому со словами: “Не входи в дом сетующих и не ходи плакать и жалеть с ними; (по пер. Л.В,Маневича: “Не ходи в дом, где устраивают поминальную трапезу. Не ходи туда плакать и соболезновать…”) ибо Я отнял от этого народа, говорит Господь, мир Мой и милость и сожаление…. И не будут преломлять для них хлеб в печали, в утешение об умершем; не подадут им чаши утешения, чтобы пить по отце их и матери их” (Иер.16,5,7). Как больно и тяжело всегда расставаться с ближними, уходящими в вечность. Чувство глубокой скорби охватывает человека, который оказывается лишенным своего ближнего, остается одиноким. Как важно в эти горькие минуты дом траура, дом плача не пройти мимо, но посетить и состраданием разделить скорбь. За великую добродетель считал это блаженный пророк. Его характеру свойственно было “носить тяготы друг друга”, это было частью его самого, в этом был Иеремия. Эту заповедь св. Иеремия содержал в своем сердце, согласно написанному у Екклесиаста: “Лучше ходить в дом плача по умершем, нежели ходить в дом пира; ибо таков конец всякого человека, и живой приложит это к своему сердцу” (Еккл.7,2). Что произошло в пророческом сердце, когда он услышал это Божие благословение, останется ведомым лишь Самому Яхве. Блаженный Иероним вновь вносит свои комментарии: “Пророку повелевается, чтобы он не утешал никого из народа…чтобы не отправлял обычных обрядов при погребении мертвых. Ибо иное дело умереть по общему закону природы, и иное- умереть по определению Божию… У древних был обычай и даже теперь остается он у некоторых иудеев, что в печали они терзают себе руки и стригутся, что, как читаем, сделал и Иов. Поэтому и пророку говорится, чтобы он не преломлял среди них хлеб, не ходил утешать по умершим и не давал питья…”. Вместе с тем, пророку налагается запрет еще на одну сторону его взаимоотношений со своим любимым народом, в которой он мог черпать радость для своей души. “Не ходи также и в дом пиршества, чтобы сидеть с ними, есть и пить” (Иер.16,8). Здесь, вероятно, подразумевался дом брачного пира. Искреннее соучастие в радости других также воспринималось пророком за добродетель. В доме рождения новой семьи св. Иеремия мог от лица Яхве напутствовать новобрачных и напомнить заповеди закона. Но и это оказывается запретным. Отныне, живя среди любимого народа, он должен скрыться. Теперь, находясь в многолюдной священной столице, он ищет себе обиталище отшельника, пустыню, где бы мог уединиться.

Однако св. Иеремии предстояло взойти и еще на одну ступень подвижничества- на ангельский путь безбрачия. Ветхозаветные евреи не знали такого пути. Брак воспринимался как божественная заповедь. Особое значение в браке отводилось чадородию, что являлось свидетельством Божиего присутствия в семье и Его благословения. Древние жены при появлении своих первенцев радостно сообщали о полученной свыше милости. “Снял Бог позор мой”,- так, например, восприняла рождение долгожданного младенца Рахиль, супруга Иакова.

Иеремия, как известно, имел наследственное священство. Он должен был стать в своей родословной связующим звеном с будущим поколением в передачи семейной святыни. Однако ж он услышал противоположное о себе определение: “И было ко мне слово Господне: не бери себе жены, и пусть не будет у тебя ни сыновей, ни дочерей на месте сем” (Иер.16,1-2). Св. Феодорит по этому поводу писал: “Повелевает же ему Бог не вступать в супружество и не рождать детей, потому что и рождающие и рождающиеся преданы будут голоду, язве, избиению и рабству”. Св. Ефрем Сирин под словами Иеремии “дня человеча не пожелах” разумеет день брака или блага, которых желают люди. Подобно блаженному Феодориту высказывается и блаженный Иероним: “Пророку запрещается брать жену, чтобы не иметь скорби плоти и кроме печали о себе не мучиться страданиями жены и детей”.

Суровым было повеление Божие. Тяжелой оказалась данная ступень, что еще более усугубляло внутреннюю драму пророка. У него не оказалось даже того, на что имел право каждый еврей. Не с кем было поделиться выпавшими страданиями, поскольку не было своего собственного тыла, домашнего теплого очага, где бы можно было получить нежную супружескую любовь. Наконец, из груди страдальца вырвался один из самых тяжелейших воплей, запечатленный на страницах Библии: “Проклят день, в который я родился! День, в который родила меня мать моя, да не будет благословен! Проклят человек, который принес весть отцу моему и сказал: “у тебя родился сын”, и тем очень обрадовал его…” (Иер.20,14-15). Св. Феодорит, сочувствуя Иеремии, говорит: “У людей крайне опечаленных, в обычае, кидаться на окружающих и сжимать их руками, а иногда от мучительной скорби ломать себе руки; и сие испытал пророк. От чрезмерной скорби напал на день- вещь бездушную, и на того, кто возвестил отцу о рождении, а это не было какой-либо определенное лицо: вероятно же и никто не возвещал отцу. Присовокупляет еще пророк, что лучше было бы ему умереть в ложеснах матери, и мертвым выйти из утробы, нежели впадать в сии всякого рода бедствия”.

Выдержал ли эти испытания блаженный страдалец? На этот вопрос голос Церкви дает однозначный ответ. Так, преподобный Максим Исповедник писал: “Стяжавший в себе божественную любовь не утруждается, последуя Господу Богу своему, на подобие божественного Иеремии, но мужественно переносит всякую боль, хулу и поношение, не замышляя совсем зла против кого-нибудь”. В хоре церковного предания различаем и голос святого Феодора Студита: “Никто из святых не отчаивался при продолжительности испытаний и не изменялся при постоянстве скорбей”. Наконец, утомленный страданиями отшельник, собрав все свои силы, воскликнул Богу: “Господи, сила моя, и крепость моя, и прибежище мое в день скорби!” (Иер.16,19).


 Проект «Библеистика и гебраистика: материалы и исследования»
Сайт создан при поддержке РГНФ, проект № 14-03-12003
 
©2008-2017 Центр библеистики и иудаики при философском факультете СПбГУПоследнее обновление страницы: 24.3.2014
Страница сформирована за 15 мс 
Яндекс.Метрика